Когда я окончила училище, то я уже пошла в консерваторию. Значит, я поступила, меня приняли, но я не могла на дневном учиться, потому что тогда надо было отрабатывать диплом. Меня определили в музыкальную школу педагогом в Люберцы, и я ездила туда. А потом так получилось, что в начале второго курса в консерватории, когда я училась, ставили «Рай и Пери» Шумана, и заболела одна девочка, которая пела Пери. Там оставалось буквально несколько дней, и знали, что я пианистка, и меня тут же попросили выучить эту партию. Ну и я выучила и пела на сцене уже в Большом зале консерватории с отцом Геннадия Николаевича Рождественского, Николаем Павловичем Аносовым. Ну и тут, в общем-то, уже узнали всё-таки, что спела в Большом зале консерватории. И после второго курса Свешников, он тогда был директором консерватории, пошёл в Министерство культуры и попросил, чтобы меня перевели на дневное. И я тогда стала учиться на дневном. Вот так я закончила консерваторию у Елизаветы Владимировны Шумской, замечательной певицы того времени. Я её обожала. Я ещё её не знала и никогда не думала, что к ней попаду, но обожала её голос. Когда я её слышала по радио, у меня всегда почему-то наворачивались слёзы. У неё такой был какой-то необыкновенный тембр голоса, который проникал прямо в душу. Я с таким удовольствием это слушала, и тут же у меня слёзы текли. Ну и, в общем, получилось так, что я попала к ней, но она только начинала. Я была одной из первых, она взяла трёх человек, по-моему. Она только ушла из театра и взяла вот, стала только-только преподавать. Так что у меня вот такая была связь.