«Жатва» и «Сенокос»

И в это же время, когда он бродил по полям с Натальей Алексеевной, – ну где же писать этюды для «Трактористок», куда-то же надо деться жарким летним днём, к какому-то водоёму. И я знаю эти места, и есть несколько этюдов с обнажённо позирующей моей бабушкой около этих водоёмов. Писал он ей в письмах: «Помнишь, как мы прятались по кустам, когда какой-то крестьянин проезжал мимо всё ж таки на телеге?» Смешно и приятно – так всё это вспоминалось им. И в это же время он видит примерно такую сцену, как у него на картине «Жатва». Вообще, в принципе «Жатва» и «Сенокос» задумывались как диптих. Но «Жатва» – серьёзная вещь. Она даже называлась у него раньше «Жатва. 1943 год» – уточнение. Своего рода жатва смерти. Нет никого, только старые да малые. И, в принципе, снятый хлеб, снятый урожай – это тоже определённая психологическая тема, завершение жизненного цикла в данном случае. Поэтому это довольно трагичная вещь, хотя с другой стороны – житейской – тёплая. Это благоговение перед жизнью, благоговение перед Господом, давшим урожай. Хоть им, обкорначенным судьбой, обездоленным людям, пришло это чувство – и вид, и надежда на своё будущее. Ну, а «Сенокос» писался одновременно. Поэтому, когда меня недавно спросили: «Вы знаете, в музее Тропинина нам нужно бы для экспозиции какие-то работы 1945 года», я нашёл, но с довольно большим трудом, что написал Пластов в 1945 году. Он писал «Сенокос» и «Жатву». У него всё в этом году было направлено на это – этюды, большие холсты, всё такое. Требовалось большое количество эскизов, тщательная разработка. И к одному только «Сенокосу», наверное, есть 16 разных вариантов. К «Жатве» – штук 8 вариантов эскизов.