Мои ученицы

Меня пригласили в ГИТИС. И они вообще хотели сделать меня заведующей вокальным факультетом, но я отказалась. Подумала-подумала, думаю: «Нет, это я не умею. Я не могу это. Я не могу сражаться с людьми. Я не могу, у меня другое свойство». Меня воспитала мама, хотя мне говорила: «Ты, доченька, это сделай, ты, доченька…» Она меня воспитала в другом совершенно понятии и в других каких-то, ну не знаю, в другом ракурсе всего этого. И поэтому, не знаю, в общем-то, как всё получилось, так получилось. Я пошла в ГИТИС, вот я преподавала, я выпустила девочек: одна у меня уехала за границу, одна поёт здесь, в хоре Большого театра, а одна в Казани. Вот трёх девочек. Потом мне дали 7 человек, я выпустила этих 7 человек. И, вы знаете, у меня очень неудачно сложилось, потому что я проработала полгода, и у меня вдруг… А я не умею работать вполноги, вполступни, не знаю, как сказать, – я отдаюсь целиком и полностью. А эти девочки, видя моё такое рвение, они приходили, у меня не было возможности даже чаю выпить. Их было 7 человек – ни выпить, ни передохнуть, ничего. И я с ними вот так занималась. И дошло до того, что я прихожу домой – мне очень плохо. Мне так плохо, что вызывают скорую помощь, у меня высоченное давление, меня укладывают, и я полтора месяца не могу даже ходить, меня в стороны носит. Мы уехали, муж меня увёз на дачу. И я там, значит, находилась и очень долго приходила в себя, в общем, я пропустила… И потом он говорит: «Знаешь, что? Если ты не умеешь работать нормально – бросай это дело, потому что не нужно, чтобы вот так всё заканчивалось». И, в общем, всё это… И я в результате ушла, конечно, к большому разочарованию моих девочек. Мне было жалко их оставлять, конечно, очень жалко. Но тут уже здоровье – ничего не поделаешь. Ну, вот такое было, у меня потом стало подниматься давление. Ну, ничего, всё равно я, слава богу, вот дожила до этого возраста.