Магическое притяжение Николая Зелинского

Что касается его личности, он был необычайным, привлекательным человеком, я бы сказал, притягательным для своих многочисленных учеников. Что это было за качество, очень трудно определить. Почему одни люди обладают таким свойством притягивать к себе других людей? Это даже, между прочим, рационально ничем необъяснимо. Вы знаете, это как музыка вот, которая чем-то притягивает. Недаром, как-то Толстой сказал такую удивительную вещь: «Что ты хочешь от меня? Это музыка». Замечательно, правда? Ну, вот так же и отец. Он обладал, ну, в какой-то степени магическим таким притяжением. Это притяжение прежде всего было притяжением такого умственного, я бы сказал, духовного порядка. Да, и он даже любил такое интересное выражение, а к нему часто обращались ученики, сотрудники, делились своими и научными, и личными делами. И когда возникали какие-то сложности в этом плане, он любил такое выражение. У него спрашивают: «Николай Дмитриевич, а вот почему вот этот человек поступил так? А вот почему она поступила эдак?». Когда ему это всё надоедало, эти вопросы, не мог же он всех, понимаете, примирить сразу и всем, всех удовлетворить, он вещал так: «Он сделал это из соображений высшего порядка». Хорошо, правда? Но если говорить всерьёз, то, конечно, мой отец, это для него очень характерно, хотя это было сказано с чувством юмора, но он сам всегда был настроен на какой-то высший порядок и в своей личной жизни, в научной, и в своей духовной жизни. Это его всегда отличало. И я думаю, что, может быть, это качество и привлекало к нему учеников, потому что по количеству учеников, по масштабам научной школы она оказалась самой большой в истории русской и советской химии, самой большой. И сейчас, если вот подумать о том, как это всё происходило дальше, сейчас его химические внуки, правнуки, можно сказать, праправнуки живут, здравствуют. И очень многие из них очень успешно работают, даже несмотря на тот катастрофический развал, который произошёл в 90-е годы. Это касалось и химических институтов, не говоря уже о других учреждениях. И мы были на грани того, что вообще мы могли с наукой полностью расстаться, полностью перейти на заимствование и покупку за границей всего, включая ценнейшие химические реактивы, химические производства. Этого, слава Богу, не произошло. И сейчас живёт и здравствует институт, который называется Институт органической химии имени академика Зелинского. Это, кстати, самое красивое здание на Ленинском проспекте. Когда вы от площади Гагарина поднимаетесь вверх, то по левую руку там будет первой улица, улица Зелинского, а следующее здание будет Институт. Ну, вы, наверно, знаете, с колоннами. Интересно, что оно было выстроено как раз в год смерти моего отца. Оно было окончено летом 1953-го года. И там уже начались работы с 1954-го года. Ну, и когда мой отец умер, то правительство сразу присвоило его имя этому замечательному Институту.