Ленинская премия за метод гипербарической оксигенации

Я уже работал в институте на Ленинском проспекте, когда один мой помощник, студент, говорит: «Лео Антонович, а давайте подадим на премию Ленинского комсомола, до 33-х лет». А я ещё успевал по возрасту. Ну, я пришёл к Владимиру Ивановичу Бураковскому  вот его портрет здесь висит  и говорю: «Вот такая история, можно мы на премию Ленинского комсомола?» Он мне говорит, используя такие не очень приятные матерные слова, которыми иногда разговаривают мужчины: «Ты такой-сякой, пятый-десятый». Я спрашиваю: «Не пройдёт?» А он отвечает: «Что не пройдёт? Это Ленинская премия». Дальше деталей рассказывать не буду, потому что это аполитично. В общем, подали заявку: Бураковский, я, Бухарин. Я в это время был в Америке, когда 22 апреля присуждали премию, в день рождения Ленина. И вот звонит его друг, который позже стал и моим другом, Виталий Кобыш, знаменитый корреспондент, и говорит: «Ну, поздравляю тебя». А я же забыл, что 22 апреля, тем более что разница во времени огромная. «Поздравляю тебя,  говорит,  только что пришло сообщение, что ты получил Ленинскую премию». Радости, конечно, не было предела. Это была действительно очень высокая награда. В нашей стране она ценилась выше любой зарубежной премии. А дальше, как положено: пошли в ресторан, выпили, почувствовали себя почти лауреатами. Позже у меня была ещё и Государственная премия  уже за исследования в области аритмии сердца.