Как я стал директором института сердечно-сосудистой хирургии

А потом наступил такой период, когда Владимир Иванович Бураковский, будучи директором, заболел очень серьёзно. Он пролежал 100 дней. А меня к тому времени, ещё будучи здоровым, он назначил заместителем директора по науке, одним из заместителей директора по науке. Многие, конечно, очень удивлялись, потому что я и по возрасту был молодым. Ну и по многим причинам, знаете, был такой пятый пункт, как грузин, да, всё-таки. Это я говорю, что в прошлом было так. Я с этим сталкивался неоднократно, к сожалению. Вот. Но всё прошло, всё проехало в этом смысле. Он написал письмо, это мне рассказывал Евгений Максимович Примаков, который был очень близок с Владимиром Ивановичем. Мы периодически встречались либо у Владимира Ивановича, либо ещё как-то. И он мне рассказывал, что Владимир Иванович передал письмо через Евгения Максимовича. А Евгений Максимович тоже не мог напрямую передать Борису Николаевичу, но он был знаком с помощником. Это уже потом, в этом кабинете, мне рассказывали, помощник, в частности. Письмо передали в машине Борису Николаевичу. Борис Николаевич прочитал это письмо и сказал такую фразу: «Я, - говорит, - Бокерия не знаю, но если Владимир Иванович хочет, я не возражаю». Он к Владимиру Ивановичу очень хорошо относился. К Владимиру Ивановичу вообще абсолютное большинство людей очень хорошо относилось. На самом деле это практически не имело никакого значения, то есть имело, конечно, определённое, но, может быть, даже и против, потому что выборы были в коллективе голосованием. Ну вот, голосование состоялось. Один или два голоса были, причём закрытое голосование, один или два голоса были «против», и вот, значит, я с того времени. Мы тогда находились на Ленинском проспекте. Вот этой части здания вообще не было. Она стояла так чуть ли не 10 лет, я имею в виду та часть, где начиналось строительство, потому что была такая структура Главмосстрой, которая это всё задерживала как-то. Они приходили сюда утром, там походят-походят, садятся и пьют. Я своими глазами это наблюдал. Ну, период был такой, понимаете, в жизни страны. Вот. А потом получилось так, что удалось нам забронировать иностранных строителей, не буду называть, которые этот замечательный комплекс построили. Ну, потом мы доделали, конечно, ещё операционные, то-се, как под себя, что называется. Несколько лет подряд мы были самой большой в мире клиникой по объёму операций на открытом сердце. Более 5000 операций на остановленном сердце. Дети и взрослые. Ну, у нас ещё и разнообразие контингента. У нас там, я помню, оперировали ребёнка очень давно, уже больше десяти лет назад, который родился с пороком сердца, который не терпел этого самого. Его привезли сюда, и через несколько часов мы его прооперировали. Он был жив и здоров, по крайней мере в то время, когда я знал, два-три года назад. Вот такая вот у нас клиника теперь.