Моя ученица Юлия Гжельская

Вдруг одна девочка захотела - её фамилия сейчас знаменитая и великая - Гжельская Юлия. О ней уже вышли фильмы и великолепные книги. Её первая великая книга стоит на столе в Астафьево у музея Карамзина, там, где Карамзин создавал «Историю государства российского». В конце года она сказала: «Я хочу делать Карамзина». 18-летняя девочка. Я говорю: «Ты прочла?» - «Да». Я стал её закидывать материалами о том, чем питался Карамзин, создавая свои произведения - самые великие в нашей литературе. Это непобедимая точка нашего российского искусства, величайшая в истории государства российского - 12-томник. И 18-летняя девочка. Я говорю: «Давай». Она пожелала заниматься литографией. Сколько ей пришлось изучить, чтобы не было формального пути. Что видели в это время глаза Николая Михалыча Карамзина? Иконопись, да, то, что помещалось как иллюстрации в книгах. Они довольно условны, но позволили ей создать совершенно современные композиции в том пространстве, которое было рядом с Карамзиным. Они как бы толкали её к определённому видению. Каждый писатель ещё и видит. Когда я делал Толстого для Японии в проекте «Народные рассказы по заповедям Господним», я ставил одну задачу: сделать так, чтобы это выглядело так, как будто Толстой нарисовал, а не я. Я не должен ставить никакой формальной задачи - должно родиться. Вот это и заключено в этих словах: радость поиска. То, что рождается, возникает само собой, но после очень большого пути. Как эмбрион сначала появляется, а потом, в конце концов, появляется человек. Так же непросто и в иллюстрациях. Она рождается. У неё издана книга с этими вещами, где в предисловии карамзинисты самые великие назвали её работу великой иллюстрацией за 250 лет. Она была выдвинута на Государственную премию, но это правда - меня не пустили. То есть, ей не дали премию, хотя первый раз сказали, что одного голоса не хватило. А второй раз, по просьбе комиссии, Владимир Ильич предложил: «Сделай ещё фильм, издай книжку». Мы сделали гениальный проект, где директор музея в Астафьево ставит её книгу на стол, считая это знаковым явлением. Процесс создания показан от и до. Издаётся шедевр всех времён. Но не дали. Не дали и второй раз, не позволили прийти, чтобы я не появился и не сказал что-то о музее Пушкина.