Логический подход к переводу Владимира Гака

Гак заложил основу в понимании перевода, заложил основы логического подхода к переводу. Очень интересный подход, далеко не все его как-то осознают до конца, но в нём очень много важного. Вот приведу пример. Известный вам фильм «Летят журавли». На французский язык, когда пошёл фильм во Франции, название передали как «Летят аисты». С точки зрения лингвистической возникает сразу вопрос: а что, во французском языке не знают, кто такие журавли? Что, там нет такого слова, чтобы обозначить журавлей? Понятно, что за этим что-то стоит. За этим что-то стоит, да. Начали, когда разбираться, в чём дело (это пример не мой, это пример Рецкера – он учитель Гака и Рюрика), выяснилось: во Франции словом, которое обозначает журавлей, обозначают ещё и женщин лёгкого поведения, которые на улице предлагают свои услуги. Если мы вспомним наши 90-е годы, то видели вот эти шеренги «журавлей». Вот. Поэтому название по-французски «Летят журавли» (глагол «летят» передаётся как «проходят», потому что во французском языке «лететь» – это не обязательно способ движения, а просто достаточно показать движение) звучало бы так, что вот проходят вот эти самые дамы, что воспринималось бы, естественно, публикой совершенно не так, как хотели авторы. Там Калатозов, по-моему, автор. Вот. Не так бы это воспринималось всё. И придумали: «Летят аисты». И на этом можно закончить. Но разве нам с вами достаточно, как переводчикам, на этом закончить? Нам ведь надо понять: а почему именно аисты? И как вообще – тут журавли, тут вот аисты? Почему? На каком основании? При чём здесь аисты? И вот подход Гака заключается в том, что он говорит: «Послушайте, ребята, ну здесь же всё очень просто. Здесь у нас есть, с точки зрения понятий, два понятия, которые оказываются у нас внеположными, безусловно, потому что нет такого журавля, который одновременно являлся бы аистом, и нет такого аиста, который одновременно являлся бы журавлём, – естественно. Но они по каким-то критериям, которые придумывает человек индивидуально, а человек – это переводчик, – они попадают в один универсальный класс». Ну, в данном случае универсальный класс – это то, что они летят клином. Когда мы их видим в небе, то по внешнему подобию в полёте мы вряд ли отличим, журавли это летят либо аисты. Потому что по внешнему подобию в полёте можно их свести в один универсальный класс на основании этого признака. И это что? Это пример именно просто универсального, классического логического подхода. И вот если мы от этого даже примера (хотя можно ещё привести много других) идём в область логики, то мы увидим, что, оказывается, между понятиями есть целый ряд отношений, которые давным-давно ещё Аристотелем установлены – отношения между понятиями. И вот на основании этих отношений устанавливаются как раз отношения между теми языковыми средствами, которые переводчик может использовать. И этому есть объяснение, то есть это те самые логические шаги, которые человек предпринимает. Они хорошо известны, хорошо описаны. И тогда многие переводческие решения – как те, которые были сделаны и обсуждены в переводческой критике, так и те, которые нужно сделать (то есть те, которым мы обучаем) – они становятся понятными. Понятно, как обучать. Мы говорим, что есть логика, на основании этой логики можно сделать такие-то, такие-то, такие-то преобразования – и это будет логично, это будет оправдано. Эта идея пришла в голову Гаку, когда он ещё учился.