Методика обучения устному переводу Рюрика Миньяр-Белоручева

Миньяр-Белоручев преподавал перевод. Он вообще-то является у нас в стране основоположником методики обучения устному переводу. И в 1959 году вышла его книжка – книжка как раз «Методика обучения переводу на слух». И с этого, в общем-то, началось развитие теории и методики преподавания устного перевода. И всё то, что сделано после Миньяр-Белоручева в педагогике, в дидактике устного перевода, повторяет, в общем, то, что было им разработано. Во-первых, он разработал систему упражнений для восприятия информации при переводе на слух и, соответственно, систему упражнений для её воспроизведения. И главное – он является первым в нашей стране, кто разработал систему записи для последовательного перевода. Это чрезвычайно важная, очень интересная вещь, которая показывает саму суть перевода. Что такое система записи? Переводчик не может стенографировать то, что он слышит. Ну, наверное, надо, может быть, сначала объяснить, что такое последовательный перевод. Перевод условно делится у нас на последовательный и синхронный. Последовательный перевод – это такой вид перевода, который предполагает, что переводчик произносит, устный переводчик произносит свой перевод после того, как оратор завершил своё выступление. Классический последовательный перевод не предполагает того, что переводчик вмешивается в речь оратора. Вот если оратор говорит, например, 5 минут – переводчик 5 минут его слушает, после этого он переводит. Если оратор говорит 15 минут – значит, переводчик 15 минут его слушает и после этого переводит. Это вот такая практика последовательного перевода – такого классического. Она идёт ещё из Лиги Наций. Она сформировалась как раз тогда, когда была организована Лига Наций, когда в Лиге Наций было два рабочих языка. Впервые английский язык появился в политической речи как раз в тот период после Версальского договора, когда образовалась Лига Наций. До этого все дипломатические переговоры, как вы знаете, в XIX веке велись только на французском языке – никаких переводчиков вообще не нужно было. Перевод появляется именно тогда – политический перевод, устный перевод, профессиональный устный перевод. А он, конечно, возник в сфере политики, в сфере дипломатии. Он появляется вот тогда, как раз когда возникает Лига Наций. И тогда было определено, что переводчик не имеет права перебивать оратора. И если оратор, выступающий в Лиге Наций, говорит час – переводчик слушает его час, а потом час выдаёт свой перевод. Для этого, конечно, требуется определённый навык фиксирования информации, потому что запомнить всё, о чём говорится, было невозможно – никаких телефонов не было, никаких магнитофонов не было, ничего не было. Записать можно было только рукой. И вот тогда возникает проблема создания системы записи. Эти системы создаются, соответственно, в Европе. И основные школы тогда – французская и женевская школа переводов, вот старейшая школа переводов – женевская, – вот там тогда начинают уже формироваться вот эти системы записи для английского–французского, для западных языковых комбинаций. Русский язык никоим образом нигде там не присутствовал – ни в этих системах, ни там на переговорах. И Миньяр-Белоручев создаёт такую систему для русского языка, для наших переводчиков. В чём смысл этой системы? В том, что там не записываются слова. Система эта очень сложная, потому что ведь прежде всего это работа с информацией. То есть из всей информации, которую ты слышишь, нужно выбрать соответствующие элементы – это ключевую информацию, информацию дополнительную, информацию повторную, информацию избыточную, информацию нулевую. То есть переводчик, слушая одновременно, тут же сразу систематизирует эту информацию. Это довольно сложно, тем не менее, этому можно научить – переводчик это делает. Эту отсистематизированную информацию нужно уже мысленно представить в определённом логическом, систематизированном виде. Это работа с синтаксисом. Ведь мы прекрасно с вами понимаем, что синтаксис разных языков никоим образом не совпадает. Нужно привести к чему-то усреднённому, допустим, это разложение по НС – непосредственно составляющим, и прочее, прочее. Построение логических схем на основании поверхностных структур – правда? И вот переводчик это делает. То, что лингвисты теоретизировали уже, в общем-то, несколько позднее, переводчики интуитивно всегда это делали. Когда работают устно, они раскладывают эту информацию таким образом, чтобы понять: вот здесь у них субъект, здесь – предикат, здесь – объекты, здесь – константы и прочее, прочее. Все эти лингвистические штуки они чётко себе представляют и находят в своём сознании, а соответственно, и на бумаге, на которой они записывают, находят им определённое место. Что очень важно – не то, как это записано последовательно, а именно то, что они находят этим элементам определённое место. То есть это уже идёт мысленное перестроение. И третье – то, что вместо слов, многих слов, используются символы. Используются символы. Ну, допустим, человек – это какой-нибудь кружочек и палочка, человек. Если это страна – то это может быть круг. Если это, я не знаю, что там ещё может быть… Если это, допустим, ядерная война – то это может быть такой вот гриб. То есть то, что довольно быстро рисуется. Потому что можно очень сложные нарисовать. Когда мы даём иногда нашим студентам задание – «Ну, давайте, представьте символически те или иные понятия» – то иногда такие сложные рисуют, прям как китайские иероглифы. Это невозможно в переводе, у нас нет времени на это. А о чём это говорит? Это говорит о многом. Это говорит как раз о том, что из себя представляет вообще переводческая деятельность. То есть мы же не слова переводим словами, правда? А мы-то, значит, уходим всё равно в область чего-то такого, что не имеет непосредственного языкового обозначения. Раз мы можем это обозначить символами, значит, это не имеет непосредственного языкового обозначения – это какие-то такие вот вещи. Но я не буду сейчас уходить в область психологии, вообще взаимоотношения языка и мышления – это другая тема и другой разговор. Но ещё Выготский об этом говорил совершенно замечательно. Мне очень нравятся его сравнения о том, что в нашем сознании мысли напоминают дождевое облако, вот такую некую аморфную массу. И вот это дождевое облако потом выпадает дождём слов. Вот так оно, в общем-то, наверное, и получается, что переводчик – у него вот эта информация, которая поступает из исходного текста, она превращается в это, в такое вот облако. И вот это облако, оно, собственно говоря, потом уже выпадает единицами – он его зафиксировал – оно выпадает у него единицами слов другого языка. И вот эту систему Миньяр-Белоручев разработал. А он как раз свою докторскую диссертацию защищал, уже представляя методику обучения устному последовательному переводу с применением этой системы записи для последовательного перевода. Я подробно анализировал системы записи – их называют «семантография», их называют иногда по-разному. Диссертации даже защищают иногда на эту тему, но там нет ничего нового по сравнению с тем, что сделал Миньяр-Белоручев. Может быть, пару-тройку новых символов добавляют, но в принципе, настолько логично всё это было сделано, что нового тут вряд ли можно было что-то придумать – во всяком случае, пока и не придумали. Работает она или не работает, эта система – сказать сложно. Ну, мне повезло, наверное, потому что этой системе меня обучал непосредственно Рюрик Константинович. Мало того, что обучал – он на нас, на нашей группе, ещё и экспериментировал. То есть все свои эксперименты, которые ему нужны были для того, чтобы представить эту систему в своей докторской диссертации, все эти педагогические эксперименты проводились на нас, на нашей французской группе. Вот мы всё это испытали на себе. В практической работе, конечно, да, что-то мы используем, но не полностью. Полностью – всё-таки она слишком теоретизована, немножечко сложна. Переводчик всегда работает в ситуации стресса, устный переводчик – в ситуации стресса, ограничения по времени и постоянного нахождения в ситуации неопределённости. Ты же не знаешь, что скажут буквально через секунду или что ещё ты услышишь. Вот эта ситуация неопределённости создаёт, безусловно, какой-то стресс. И не всегда удаётся использовать полностью всю ту систему, именно как систему, которую предлагал Рюрик Константинович. Не успеваешь все эти стрелки так расставить, чтобы потом в них не запутаться. Вот когда мы этому учим – всё логично, всё понятно, но феномен времени, вот фактор времени... Когда время есть – да, это всё можно и можно расшифровать, можно это сделать всё хорошо. Когда времени мало, иногда, в общем-то, в большей степени всё-таки надеешься на свою память. И потом, сейчас я хочу сказать, что последовательный перевод в таком виде уже практически не практикуется. Не так давно был интересный, забавный пример, вы, может быть, помните – это, наверное, прошло месяц-полтора. Путин беседовал с нашим индийским гостем, с премьер-министром Индии. Беседа была какая-то неофициальная, наверное. И вот Путин говорит, говорит, что-то говорит, говорит, говорит, говорит, и в какой-то момент переводчица вмешивается. В какой-то момент. И Путин после этого извинялся. Это везде прошло по средствам массовой информации – мол, он сказал: «Ой, я что-то совсем тут забыл, я подумал, что мы так хорошо друг друга понимаем с индийским премьер-министром, что нам уже и перевод не нужен». То есть, в принципе, переводчица сделала совершенно, на мой взгляд, недозволительную вещь – она перебила выступающего, чего она делать, конечно, совершенно не должна. Но почему она это сделала? Потому что сейчас практика вот такого последовательного перевода, когда оратор может говорить сколько угодно, а переводчик потом будет его переводить, уходит. Сейчас чаще всего используется абзацно-фразовый перевод. То есть: мысль есть – её высказали, перевели, пошла следующая, и так далее, и так далее, то есть такими вот фрагментами. Это даёт более полный перевод, потому что когда идёт большой кусок текста, возникает интерпретативная нейтрализация. Многие вещи уходят, некоторые нюансы могут быть стёрты, а может возникнуть искажение, потому что что-то забывается, связи могут быть выстроены иначе. И поэтому сейчас, для того чтобы сохранить большую точность переводов, последовательный перевод идёт по так называемому абзацно-фразовому принципу – то есть по отдельным мыслям.