Рюрик Константинович Миньяр-Белоручев. Человек, который ясно мыслил

Рюрик для меня интересен, наверное, тем, что я учился у него в тот период, когда это был период его научного роста, когда он как раз всё это разрабатывал, когда он был на вершине своего интеллектуального, скажем так, интереса к проблемам перевода. Это уникальная личность, на мой взгляд, совершенно замечательный человек, человек очень эрудированный, человек, глубоко понимающий сущность того, что он делает – касается ли это перевода, касается ли это лингвистики, касается ли это каких-то даже политических вопросов. Он всегда очень хорошо понимал то, что он делает, хорошо понимал то, что он говорит. И вот одним из его таких свойств было, которое он, наверное, передал мне и передавал нам всем, ребятам, – постараться говорить понятно, так, чтобы было ясно. Ну, здесь, конечно, вспоминается афоризм: кто говорит ясно, тот, значит, ясно мыслит. И, видимо, так оно на самом деле и есть, что Рюрик Константинович – это человек, который очень ясно мыслил. Он очень чётко всё понимал, он очень хорошо видел многие вещи, связанные с переводческой деятельностью, связанные с языками, связанные с тем, как нужно работать в профессии, и как нужно представлять свою страну. И вот он умел нам это всё объяснить. Для нас он был безусловным примером, вообще образцом для подражания и объектом обожания. Скажу откровенно – конечно, мы его очень боялись. Когда Рюрик Константинович опаздывал на занятия, мы были счастливы, что у нас занятия будут хоть чуть-чуть меньше. Мы всегда наблюдали в окно, когда он шёл к нам в корпус на занятия – думали: «Ну, слава богу, уже десять прошло, значит, на десять минут пыток будет меньше». Да, он никого не щадил, он был очень критичен, он был очень саркастичен, но в этом всегда была добрая ирония. Он никого никогда не называл по имени, он никого никогда не называл по фамилии – он всегда всем давал некие прозвища. Но прозвища эти были не обидны. Иногда это были какие-то кальки на французский язык с русских фамилий. Вот мой товарищ, у него была фамилия Мокроусов, но его он называл только «moustache humide», то есть по-французски. Меня он называл только «месьё Гамулька», учитывая, что у меня фамилия всё-таки имеет некое такое польское звучание, а Владислав Гомулка тогда был главой польского государства, поэтому я для него был только «месьё Гамулька». Ну, и прочее, прочее, прочее. В этом, безусловно, всегда была ирония, были шутки, и мы всегда к этому очень хорошо относились. Рюрик ничего не рассказывал, почему ему придумали такое имя. Но зато мы все называли себя: «Мы – Рюриковичи». И он вёл у нас курс перевода, курс устного перевода, и он нас научил тому, как надо себя вести в устном переводе. Не только как надо переводить, но именно как нужно себя вести – как должен себя вести устный переводчик, как нужно выходить из трудных ситуаций, как должен себя вести устный переводчик.