Неудачное выступление

Это началось с известной истории в Большом зале Ленинградской филармонии, когда Иван Иванович Соллертинский сказал, что лектор, который на тот момент работает, всё время теребит пуговицу и, когда он её оторвёт, он перестанет быть лектором. Он говорит: «Вот ты всё время рассказываешь, вот давай попробуешь себя в этом качестве». Ну, как он себя попробовал, это мы все хорошо знаем, опять же, по рассказу отца, который замечательно, я считаю, мог относиться сам к себе с такой иронией, что не боялся никогда быть смешным. Был феноменальный провал, после чего он понял, что уже никогда ни на какую сцену не взгромоздится. Ну и, значит, ничего больше не предвещало. Так вот, в Петербург однажды приехал Фёдор Маркович Левин, который услышал всё это, что папа рассказывал, но это было не на сцене, и сказал, что надо бы устроить ваш вечер в Москве. «А вы, – говорит, – когда-нибудь выступали?» Он рассказал о том, что выступал неудачно. Говорит: «Ну вот, мы в Доме писателей проведём ваш вечер». А говорит: «Ну, вы позовите своих знакомых». На что отец сказал, что он позовёт, у него в Москве есть шестнадцать знакомых. Он сказал: «Ах, вот о чём идёт речь. Ну, тогда понятно». Но я не хочу пересказывать, потому что это всё есть на плёнке, и это можно услышать в гораздо более элегантном исполнении. Но суть заключается в том, что папа позвонил Яхонтову и сказал, что он не понимает, как ему поступить, и что будет, ведь он уже провалился. И на что Яхонтов ему сказал, что шестнадцать знакомых никогда не придут одни – они приведут шестнадцать своих подруг, поэтому это будет уже тридцать два человека. А когда будет тридцать два, то будет и шестьдесят четыре, и так далее. И Яхонтов сказал: «Вам нельзя выступать при свете – однажды вы уже провалились, но вам нельзя выступать и в тёмном зале. Поэтому я приду и надену на себя белые брюки, и выставлю ноги в проход. И когда вы увидите мои ноги, вы будете знать, что этот человек к вам очень хорошо относится. А когда вы закончите, я буду хлопать, и вы будете знать, что у вас всё хорошо». Ну, в общем, пунктиром. Я не рассказчик, поэтому это странно. В общем, таким образом, когда он приехал в Москву, выяснилось, что зал был набит битком. И всё прошло хорошо. С тех пор пошли эти выступления. Так он вышел на большую эстраду, которая становилась всё больше и больше. И, в общем, в Петербурге он выступал – тогда в Ленинграде – в Большом зале Ленинградской филармонии, а в Москве – в основном в Зале Чайковского. И собирались полные залы.