Донос, как часть нравственной нормы

Думаете, я сейчас буду спорить с вами? Не буду. Возможно. Но я-то ведь как раз и начал с того, что настолько сейчас ещё недостаточно социального фактологического аппарата для всего аппарата, для исследований, чтобы... Ну хорошо. Мы с вами, я так полагаю, люди одинакового направления, в основном мысли, демократического, скажем. И, тем не менее, мы склонны давать вовсе неодинаковую оценку, скажем, сталинскому периоду. Даже не оценку – ни вы не даёте оценку, да и я не хочу давать оценки, это ещё рано, оценки впереди. Ну, широкого, большого исторического плана. Но у нас возможен путь разных рассуждений, подходов. Да, такова реальность. Но откуда это? Она что, исходит из чувств, из чего? Она, видимо, основывается на каких-то реальных фактах, на знаниях. На знаниях или незнаниях. Что одно и почти то же. Но нравственный закон сегодня... Но был же возведён в нравственный закон, допустим, Павлик Морозов. Это тоже считалось нравственным. Может быть, даже проявлением высокой нравственности. Ладно, это извращённая форма, скажем, доносительства. Хорошо. А чем отличается от этого так организованный и возведённый в ритуал критика и самокритика, от которых мы до сих пор ещё не отошли? Это же тоже форма доносительства. Это тоже ведь – встаёт на партийном собрании человек и начинает на вас, так сказать, бог его знает что. Это что? Это доносительство. Это та сталинская ещё идеология. Ну скажите, в цивилизованном мире на собрании кому-нибудь придёт в голову кого-то взять и разоблачать, так сказать? А разве вот эти псевдопублицисты литературные, когда они на других – перед путчем, да сейчас уже снова осмелели, значит, – разве это не доносы они писали? Целые статьи, по разработкам КГБ – это понятно. Значит, там, о Собчаке, о Попове, о Ельцине. Это же доносы. Это элементарные, вульгарные доносы.