Ненависть к русским в национальных окраинах

Ну, тут несколько вопросов, конечно, и очень разных. И все эти высказанные вами направления, они, в общем-то, очень разные, и в одну нишу – политическую, идеологическую, культурную – они не входят никак. Просто не влезают в силу своей противоречивости и разнозначности. Здесь очень много спекулятивного. Очень жаль, но во всём этом, во всех этих рассуждениях о русском вопросе, очень много спекулятивного. Конечно, является спекуляцией, что русский народ кого-то угнетал. Если мы сейчас посмотрим просто факты, или грабил тем более. Ну как это грабил, если, в общем-то, только в России, в Казахстане, в Узбекистане, частично на Украине, только и были полезные ископаемые, которые, так сказать, давали тепло всем? Я сейчас даже не говорю вот о чём. Ведь грабила система, а не русский народ. Причём здесь русский народ? Система грабила, грабила одинаково всех. Что, она не грабила, когда сделала Узбекистан в хозяйственном отношении только монокультурной страной? Разве это не варварство? Разве не грабёж, скажем, России, когда так бесхозяйственно уничтожались реки России? Разве это не уничтожение основ существования нации, будь то Сибирь или Европейская часть страны? Разве это не варварство, скажем, когда моя Волга завалена железом от верховьев до низовья? И она погибнет, если оттуда всё не вынуть, не взять и не выбросить всё это, и так далее, и так далее. Разве не варварство то, каким воздухом мы с вами дышим в той же Москве, и не только в Москве, а на Урале? Это всё Россия, это всё Россия. Да, тут можно, по-моему, привести столько фактов, от которых просто становится страшно, просто страшно. Это один порядок. Это можно отнести и к другим нациям. И сейчас говорить о том, что, приводя в пользу того, что русские то ли угнетают, то ли вообще под пятой держат, такие примеры, как Баку, Ош и прочее. Ну что, там русские, что ли, стали уничтожать армян в том же Баку? Я думаю, насколько я знаю, нет. Ну, или скажем, в Фергане, допустим – что ж там? Причём тут русские? Русские там, по-моему, были страдающей стороной. С другой стороны, другой характер носят, скажем, события в Вильнюсе, если говорить об ОМОНе, так сказать. Но это уже совсем – это уже политические акции. Тут русский народ совершенно ни при чём. И когда, скажем, если бы кто-то из литовцев... Но есть такие. Спекулянты везде ведь есть – политические, причём в одинаковой степени. Обвинять тут русский народ, я думаю, неправильно. Русский народ здесь, в Москве, вышел на улицы протестовать против этой провокации государства и его правительственных органов, КГБ, в частности. И наконец, это всё, я думаю, та политическая пена, которая образовалась – спекулятивная такая – на фоне процессов распада старых структур. Страх ушёл. Появились новые руководители. Иногда произошло возвышение национал-коммунизма или национал-неосоциализма, феодальных структур некоммунистического характера, то есть с подкрашенной коммунистической идеологией. Трудность ведь основная здесь лежит в том, как совместить, если говорить о Союзе, разные структуры – реальные структуры, не выдуманные, не живущие под страхом. Под страхом вроде все равны. Как в тюрьме – все получают, если не заведётся какой-то старший, одну и ту же миску с той же самой похлёбкой, так сказать, на работе. Это под страхом можно быть и равным, и всё.