Мои школьные годы

Мама была более строга, то есть более жёстко гнула линию семейную воспитательную. А папа был более мягкий и… Ну, он со мной и уроков не делал. Приезжал дядя Коля – тоже несчастный человек. Сидел со мной два часа, объяснял сложности в математике, логарифмы. И когда понимал, что взгляд отсутствующий и я в этот момент играю в солдатики, он свирепел и начинал сам писать мне ответы в задачи. И потом в результате учительница говорила: «Что-то странное у вас. Как-то вы решили эти задачи. Так ещё до войны какие-то сложности такие… уже нет такого». Он краснел всё время. Я помню единственное, что он уныло, втянув голову в плечи, стоял в коридоре. Я близко не подходил, всегда издалека смотрел, выглядывая аккуратно из-за двери, уже не помню, откуда. Но издалека, потому что учительница всегда ему очень что-то активно говорила, жестикулировала перед носом, видно, объясняя, что ну всё – некуда дальше уже. Но тем не менее. Он бурчал всё время: «Ну как? Ну что ты там?» Он был очень удручён ситуацией и не знал выхода, как… Меня в школе спасло то, что я стал заниматься, насмотревшись спектакля Марка Анатолиевича Захарова «В списках не значился». И я всё благополучно перенёс кусочки, естественно, на школьную сцену и как бы сразу вырос из двоечника в матёрого, да, такого.