Работа Евгения Леонова над ролью

Ну, он работал над ролью… У него какие-то были ассоциации свои. Он, например, над каждой фразой работал. И, кстати, он с карандашиком сидел, с ручкой и писал. Например, вот там Хрущёв – и у него уже какие-то закорючки стояли. Там он написал что-то. И потом было видно: у него возникала ассоциация, и он пытался на репетициях именно эту идею развить. Почему у него возник образ Хрущёва, например? Или какие-то ещё ассоциации по каждой фразе – и потом уже выстраивалась роль. Мне это очень нравится. Обсуждалось, наверное, с режиссёром. Сначала нужно понять сверхзадачу, как идею – куда вести все эти ассоциации, фразы какие-то услышанные. «Давайте попробуем так?» – он говорил. – «Вон я вчера был там, где-то самое. Интересно, как смешно сказали. А вот как реаги…» Кстати, в театре он не считал зазорным спрашивать у ребят, у монтировщиков: «А как сыграл? Как вот там?» – у осветителей наших. Кто-то рассказывал, вспоминали. Он говорил: «Вот, подходил ко мне, спрашивал: “А как сегодня спектакль, как тебе показалось? Свет нормально всё? А слышно ничего, нормально всё?”« Я считаю, это не зазорно. Да, он так делал. Но он не учил других, он не делал унизительных замечаний. Он занимался самоедством, любил покопаться в себе. Мне это очень нравилось, во всяком случае.