«Мои» режиссёры

Я никогда ни от чего старался не отказываться. Потому что так получалось, что мы впервые... Вот я работал ещё в Советском Союзе, и я о нём вспоминаю всегда с теплотой и не скрываю это. Но я уже тогда работал как бы в том, что является основой сегодняшней жизни, да, в рынке. Потому что моя задача была – сделать так, чтобы меня позвали в следующий раз. Это... Ну, это жизнь. Я знал только одно: можно сделать что-то хорошо только тогда, когда ты полюбишь этот материал, когда ты полюбишь всё, что с этим связано. Тебе нужно это почувствовать. Эти люди, с кем ты будешь делать одну работу, должны быть тебе симпатичными. Ты должен всё это пройти через, ну, как минимум, хорошее доброжелательное отношение. Без этого ничего не получается. Поскольку я действительно со многими работал... Ну, я даже как-то несколько лет назад пытался посчитать – у меня получилось около пятидесяти фамилий. Но могу вспомнить каждого. Не могу сказать, что всегда были для меня какие-то плохие результаты. В конечном итоге это всегда были хорошие результаты, проекты. Ведь театр тем и прекрасен, что он может, не даёт гарантии, что вы сделаете какое-то потрясение, но всё это, в конце концов, работа, наша работа, и она должна приносить тебе удовольствие. Я знаю, что мне повезло – я работал над несколькими спектаклями, и это были замечательные режиссёры. Вот Володя Бегма, Владимир Владимирович. Я его звал так – он был меня старше всего лет на десять, но как-то так сложилось, что я звал его по имени-отчеству. Он работал в Киеве, в Театре оперетты или, как он тогда назывался, музыкальной комедии. Ну, не помню, не важно. Мы с ним сделали очень много спектаклей. Очень много. И они были, правда, хорошие. Это были оперетты, мюзиклы. Мы сделали с ним спектаклей... Я даже не буду сейчас говорить, сколько. Много. Порядка десяти и более спектаклей, и они так или иначе долго шли в театре. Даже о них были запросы. Вот как раз тот случай, когда наш с ним «Три мушкетёра» на музыку Дунаевского, по-моему... Ну, запросы на перенос были в театрах пяти-шести по стране. Вот такая была забава. Ну, правда, вот я же упомянул замечательный балет «На Днепре». Очень интересный балет, и мы делали его в Днепропетровске с Зоей Кавац. Я не знаю, продолжает ли она там работать или нет. Я с ней сделал три балета. До сих пор их помню. Нет, даже четыре, потому что «Малыш и Карлсон» даже потом переносили, по-моему, в Воронеж. Я сейчас немножко нервничаю, потому что могу о ком-то не сказать, но я знаю, что мне глобально повезло. Так или иначе, на меня вышел Дима Брянцев, потом Саша Титель, а сейчас последние десять лет – это вообще подарок судьбы. Мы стали работать с Егором Перегудовым. Так получилось, что последние десять или двенадцать лет я работал с самым старым режиссёром, который практически продолжал работать в театре, – это Леонид Ефимович Хейфец, – и с самым молодым на тот период режиссёром, который работал в театре, – Егором Перегудовым. Егору было 30 лет, а Хейфецу уже, по-моему, 80. Я просто получил огромное удовольствие, во-первых, от этого возрастного контраста, а с другой стороны – от того, что, когда они работают как режиссёры, вы уже возраста никого не слышите, не знаете. Идёт работа. Просто каждый несёт свою идею. В этом отношении мне действительно здорово повезло.