Роман Тихомиров. Моя первая работа с мэтром

Я делал спектакль, я был ещё молодой, мальчишка почти что. Был такой замечательный режиссёр и довольно крупная театральная личность – Роман Иринархович Тихомиров. Он был в те годы главным режиссёром Кировского театра, сейчас Мариинского. Они дружили с отцом, и в общем так получилось, надо было делать спектакль «Порги и Бесс», и видимо, я так предполагаю, что это папа предложил Тихомирову меня. И мы с ним стали работать. И мне было очень интересно, удивительно. Он же был, ну, вот просто по тем временам, ну, величина в оперном театре, в оперной режиссуре почти что самая-самая. Ну, только что там Покровский уже рядом, на одном этаже ходили. Поскольку так или иначе я же был при театре, я был при отце, и я мог уже с детства смотреть, как они, ну, там работают, общаются, разговаривают с режиссёрами, дирижёрами, балетмейстерами. Поэтому я более-менее понимал, ну, и у меня не было какого-то такого, такой трясучки, ну, неофитного человека. Я уже знал, что это такое. Но тем не менее я всегда испытывал вот уважение, вот и до сих пор его испытываю. Я не могу с собой сделать, я к ним отношусь очень уважительно. Это те люди, которые во многом сделали тот театр, в котором мы сейчас работаем. И вот Роман Иринархович, несмотря на свою эту вот занятость, он со мной очень просто общался, я сделал опять там 2 или 3 варианта. Ну, один был очень радикальный, ну, для меня или для театров в то время, и он мне очень нравился, но Тихомирову показалось, что это слишком, и он выбрал, ну, вариант, который тоже был, ну, в общем, мне за него не стыдно. Но мне казалось, что это всё равно шаг назад. И мы с ним спорили, очень было так всё смешно. Потом мне было там сколько лет? Наверное, 28-27. Я в спор вступал. И должен сказать, что много-много спустя я нашёл его письмо мне, в котором он мне пытался объяснить свою точку зрения, что моя горячность не всегда уместна, что театр, ну, важен ещё и всем остальным. Ну, короче, вот замечательное письмо. Я когда читал, ну, чуть не плакал. А нашёл я его лет, наверное, 10 назад. Не знаю, где сейчас. Вот наш разговор меня заставит, я обязательно его найду. Я потом подумал: Господи, как же так? Такой взрослый, такой, ну, занятой, такой, ну, на самом деле супер-профи, и мне, ну, в общем-то совсем ещё зелёному очень уважительно рассказывает, объясняет, общается, не назидает. Вот это, конечно, была такая часть в жизни.