Моё театральное детство. Выбор профессии

Я так смеюсь и говорю: «Я дитя кулис». Но есть театральные дети. Вот я был театральным ребёнком. Мама у меня была медсестрой, и у неё были дежурства, и папа меня часто брал с собой в театр. Для меня там было много приятных, замечательных мест. Вот сейчас помню одно из лучших – это цех реквизиторский, где была куча всяких замечательных для мальчишки вещей: начиная от пулемёта и заканчивая всякими интересными биноклями, подзорными трубами. Ну, вот всё, что можно было увидеть. Ещё мне очень нравилось, когда меня усаживали в оркестровую яму. Внутри там, вот. Я, конечно, в этом ничего не понимал, но получал огромное удовольствие. Ты сидишь, вокруг грохочет. Очень, очень мне всё это нравилось. И поскольку папа был художником, я ходил вместе с ним по мастерским. Как раз мама дежурила, а я в садик не ходил. Мне повезло: я так или иначе очень много проводил детского времени в театре. И поскольку там действительно интересно, что ещё интереснее, не знаю. Не думаю, что у меня были какие-то иные представления, а тем более, что эта работа художника – это же вообще интересно. Я думаю, что у меня не было вариантов заниматься чем-то иным. Каким-то образом мой папа так сумел создать, видимо... Думаю, я вот сейчас, сам уже взрослый, почти старый, понимаю, что решения, которые принимают дети в своём возрасте, когда они начинают принимать решения, часто, надеюсь, могут быть продолжением решений их родителей. Только родители должны сделать так, чтобы дети думали, что это их решение. И вот мне никогда ничего не навязывали ни отец, ни мама. Я долго, кстати, не мог определиться, чем буду заниматься. Наверное, только лет в 11 я стал как-то более конкретно смотреть на то, что мой папа не просто мой папа, но и художник. Мне стало интересно что-то лепить, я пошёл в Дворец пионеров. Но это было как-то не очень определённо. Тем не менее, когда у меня всё это в голове щёлкнуло и появилась возможность поступить в художественную школу при институте Сурикова, которая тогда была в Лаврушинском переулке напротив Третьяковки, я уже знал, что хочу учиться и работать в театре. После окончания этой школы я поступил в Суриковский институт. Там первые два года было общее обучение профессии художника – базовым знаниям и умениям: рисунку, живописи, композиции. А после второго курса шло распределение или определение, выбор мастерских. И у нас в институте была замечательная театральная мастерская в тот период. Ну, и я пошёл туда. А папа каким-то образом, видимо, всё это запрограммировал. Я думаю так. Потому что сейчас я могу анализировать и понимаю это. Вообще эта тема для меня в последнее время почему-то стала очень существенной. Я стал думать, что я часто спорил с отцом. Так получалось – по каждому поводу. Ну, в той или иной степени, не агрессивно. Просто какая-то у нас была игра. А сейчас, прошло много-много лет, как его нет, я всё чаще с ним соглашаюсь. Я не знаю, что это. Но, видимо, это внутреннее развитие, которое так или иначе каждый из нас проходит.