Почему я выбрал профессию переводчика

В эту профессию я пришёл, ну, наверное, случайно и не случайно. Школу я закончил в начале 60-х годов. Это был такой период, в общем-то, довольно напряжённый, довольно закрытого советского общества. И тогда казалось, что вот знание иностранных языков и переводческая профессия, именно профессия, может быть, устного переводчика в большей степени даже, открывает какие-то возможности для того, чтобы увидеть мир, для того, чтобы посмотреть на то, как живут люди, и каким-то образом сопоставить своё понимание мира с тем, что увидишь не только в том, что тебе говорят, что тебе объясняют те, кто находятся рядом с тобой, но и в том, что действительно реально – где-то находится за пределами твоего ближнего круга. Поэтому меня, конечно, это немножко интересовало. Какие-то способности к иностранным языкам у меня были, хотя об этом говорить сложно. Но в школе я играл в спектаклях – по-моему, в «Женитьбе Фигаро» я играл Керубино на французском языке. То есть преподаватель французского языка каким-то образом выделила меня из общей массы учеников, предлагая мне играть в спектакле и участвовать в каком-то даже городском конкурсе по чтению стихов на французском языке. То есть какие-то такие способности были. Хотя, честно говоря, учась в школе, я метался из стороны в сторону. Я хотел быть и врачом, и инженером, и лётчиком, безусловно, и кем угодно ещё, в том числе, может быть, и переводчиком. Во многом, конечно, сказалась роль моей сестры, которая заканчивала учёбу в Институте иностранных языков имени Мориса Тореза с французским языком. И, конечно, я очень доверял своей сестре, очень прислушивался к её мнению – для меня она очень часто заменяла родителей, которые были в длительных командировках, и мы с сестрой жили в основном вместе. Она меня несколько лет уже в таком возрасте, когда надо было принимать решение, в общем-то, как раз и воспитывала. Ну и вот её жизненный опыт и её любовь к французскому языку, к языкам не могли не сказаться на мне. Я, правда, в школе учился очень плохо – это, наверное, история неинтересная для современной молодёжи, потому что она абсолютно не поучительна, но я действительно учился плохо. Я ушёл из школы после девятого класса, мне дали справку, где выставили все тройки по всем предметам, абсолютно, так что просто отпустили меня, и я ушёл в школу рабочей молодёжи. И заканчивал я уже школу рабочей молодёжи. И вот в школе рабочей молодёжи, а это была одна из редких в Москве школ рабочей молодёжи с французским языком, там была учительница Инесса Соломоновна – как сейчас помню, её звали так – которая тоже увидела что-то и сказала мне: «Тебе надо поступать обязательно в Иняз. Поступай в Иняз, я буду с тобой заниматься». И вот эта пожилая женщина совершенно бескорыстно, абсолютно бескорыстно по воскресеньям занималась со мной. Жила она, как сейчас помню, на Чистых прудах, я приезжал к ней домой, и она со мной занималась французским языком всю весну, пока я как раз заканчивал школу рабочей молодёжи. Ну и я поступил в институт имени Мориса Тореза. Но мои знания нельзя было сравнить со знаниями тех, кто заканчивал спецшколы в Москве – такие уже были. Поэтому я поступил на заочное отделение, потом через год меня перевели на вечернее отделение. Но когда тебе 17–18 лет, ты днём работаешь – работал я тогда, помню, в Купавне, не так далеко от Москвы, но всё-таки нужно было с утра туда ездить, а вечером уезжать в Ростокино на занятия по французскому языку. Поэтому, как вы понимаете, я не слишком хорошо занимался опять-таки французским языком. Но что-то мне помогало, и через два года я решил, что с этой неопределённостью надо завершать, и поступил в Военный институт иностранных языков – естественно, тоже на французский язык. Ну и там, собственно говоря, и началась моя уже такая и переводческая жизнь, и моё отношение к языку. Конечно, изменилось, стало более серьёзным и отношение к профессии. Но когда я учился в этом институте, всё-таки перевод был связан для нас не только с переводом как деятельностью по переводу, но и с деятельностью... ну, с работой с военной информацией, скажем так.