Берлинская операция. Безоговорочная капитуляция германии

По Берлинской операции – руководил центром взятия Берлина тогда генерал армии Соколовский. Жуков, я не знаю, по-моему, его там вообще не было, он был в Москве. И считали, что всё правительство Германии, включая Гитлера, будет в Рейхстаге находиться, но они были в Рейхсканцелярии. Поэтому Рейхстаг штурманули, это 3-я армия Кузнецова, 150-я мотострелковая дивизия, они взяли Рейхстаг, там никого не оказалось. А вот армия Чуйкова вместе, в одном секторе с армией Катукова, они шли на Рейхсканцелярию. Там было сложно, конечно, этот канал преодолеть, но что штурмовики сделали своё дело. И когда они пошли по домам, там как действовали: в основном танки-то вперёд не отправляли, вперёд шли штурмовые отряды, а танки вставали по одну, по обе стороны улицы, простреливали одну правую сторону, другую – левую. Только открывается какая-то пулемётная точка или орудие, туда танк стреляет, а по домам уже проходили штурмовики и зачищали всех. И там вот как раз 2 мая с белым флагом прибыл генерал Кребс, начальник штаба сухопутных войск. Но у них там другая, это фактически по-нашему на то время начальник генштаба. И он объявил деду, что Гитлер покончил жизнь самоубийством. Он ожидал массу вопросов и сразу доклады, какая-то суета, фюрера не стало. А дед, как разведчик, он прореагировал спокойно и сказал: «Мы знаем», – говорит, хотя он ничего не знал. Но своим ответом он как бы обломал все планы Кребса. Потом, ну, и конечно же, дед доложил Жукову, Жуков прислал Соколовского Василия Даниловича. Они с дедом вместе там были. Ну, там единое мнение – только безоговорочная капитуляция, Сталин его подтвердил. Какие переговоры, это понятно, что резину тянули, чтобы сдаться американцам и так далее. В итоге Кребс убыл в Рейхсканцелярию, там застрелился, покончил жизнь самоубийством. А вечером второго мая опять на командный пункт вышел подполковник немецкой армии, и он доложил, парламентёр, что генерал-лейтенант Вейдлинг, на которого возложена оборона Берлина, готов капитулировать. «Да, – дед сказал, тогда писал бабушке, – то, что я почувствовал, что ранее великая Германия сложила свои знамёна под ноги наших солдат, я был рад и горд за себя и за всех».