Искусство, понимаете, тогда нельзя было называть слова «Пикассо» или «Матисс». До Матисса ещё можно, да. В Эрмитаже тоже не всё было выставлено. Как говорится, выставки к нам не приезжали. Это потом, уже в эпоху Брежнева, стали приезжать выставки, а так-то их было мало. Художников не выпускали. А потом, после Хрущёва, стали ездить художники, и начали смотреть. К нам приезжали все эти мексиканские Сикейросы и другие. И вдруг увидели, что, в общем-то, мы не одиноки. Мексиканское монументальное искусство существует, Сикейрос тому пример. И Пикассо, оказывается, не такой страшный художник. И Дали, конечно, не буржуазная какая-то нехорошая субстанция, потому что мастер, понимаете, стали меняться все эти ориентиры. И Мыльников, Андрей Андреевич, вот, я вам об этом говорил, с благодарностью, был единственным художником, великим педагогом, который положил мостик между русским, советским искусством и западным. И по этим дощечкам мы прошли в этот мир западного искусства, ну, конечно, доступный. Там пощипали травку, попаслись и вернулись обратно на свою, как говорится, лужайку и здесь остались. Но у нас остались все эти впечатления.