Отец часто становился неудобен власти

Если уж говорить о моём отце, то то же самое, что происходило у него до Горбачёва с Брежневым и Андроповым, потом повторилось и после Горбачёва — с Ельциным. Поначалу его, как человека, по тем временам мыслящего достаточно независимо и обладавшего широким кругозором, с удовольствием привлекали и прислушивались к нему. Но потом, когда политика в очередной раз сворачивала в какое-то русло, с которым мой отец, Георгий Аркадьевич, был не согласен, он становился неприятен, а потом и неудобен. Потому что он не хотел колебаться вместе с генеральной линией. Он высказывал свои мысли так, как думал. В корректной форме — он не бил предметами по столу, не хлопал дверью и никогда не был диссидентом. Но внутри системы он считал, что нужно высказывать свои мысли прямо, говорить то, что думаешь. И вот с каждым из упомянутых мною лидеров, с которыми он достаточно плотно и долго работал в качестве советника и консультанта, у него отношения проходили один и тот же цикл. В том числе и с Горбачёвым. Поначалу Горбачёв с удовольствием его привлекал, прислушивался, беспрерывно писал ему записки, разные предложения, всё это шло очень оживлённо. А под конец, в последние годы — именно те, которые вы назвали, 89-й, 90-й, 91-й, — когда политика Горбачёва стала буксовать и сворачивать не в ту сторону, в которую отец считал, что нужно идти (и я тоже так считал, кстати, я уже был тогда взрослым, сформировавшимся специалистом, пусть и в более узкой области), отношения у них... Ну, с Горбачёвым они не испортились, но очень сильно отдалились.