Наталья Петровна Бехтерева. Потребность помогать и благодарить

Наталья Петровна, очень хочется отметить это, никогда не обращалась с требованием, с приказом, с распоряжением. Она всегда обращалась с просьбой. Вот она даже могла подойти лично – вот из этого кабинета, например, пройдёт через приёмную и возникнет в дверях моей рабочей комнаты Наталья Петровна – и говорит: «Танечка, я вас прошу это сделать». И это «прошу» было выше всех распоряжений, требований. Мы знали, как это важно. Бывало, даже Наталья Петровна говорила: «Я вас очень прошу». Но мы понимали, так сказать. Она умела. Её заслуга была ещё в том, при общении – как учителя, наставника, просветителя – в том, что с кем бы она ни общалась, она непременно чувствовала сопричастие своё. Вот так она как-то умела общаться, что ты знал, что делаешь тоже, пусть небольшой кусочек, но очень важного дела, важного, нужного Наталье Петровне. Это личность такая, понимаете. У неё такая была внутренняя потребность помогать и заботиться. Вот такая вот действительно. Она заботилась о пациентах. То есть если говорить вообще, вот как я тоже пришла к этому – это забота с большой буквы. Забота как врач о пациентах. Она говорила: «Надо подходить к своим сотрудникам...» – она так учила. «Надо подходить к больному так, словно это ваш близкий родственник». Она заботилась о нас. Мы никогда не могли от неё ничего скрыть. Мы даже договаривались с Раисой Васильевной – ещё помощником Натальи Петровны – чтобы её не огорчать, зная, что она занята, и у неё тоже бывают проблемы, как у обычного человека. Договоримся: всё, вот возьмём себя в руки, да, там что-то произошло дома. И вот Наталья Петровна входит – это невозможно скрыть. Значит, подаёт руку, она вот так вот как-то так: «Здравствуйте, Танечка. У вас что-то случилось?». Это при том, что старательно скрывалось. Она читала нас или видела насквозь, я не знаю. «Да, пойдёмте, вы мне расскажете». Это не просто, понимаете, это не любопытство. Если тут же она могла дать совет – причём совет настолько такой, что ты ждёшь вроде бы как одного, а получаешь совет-то другой, ровно противоположный. Понимаете? И это было ценно. Она действительно говорила то, что думала, как считала лучше. А уж её опыт жизненный, столько она прошла, пережила, в общем-то, стоил. То есть, естественно, мы не вынуждены, а мы, подумав, действительно понимали: ну, правду же Наталья Петровна говорит, советует. Если говорить о даре предвидения, она совершенно определённо обладала невероятной научной интуицией, как учёный. Вот эта интуиция – такая научная. Я не знала, чтобы Наталья Петровна именно какими-то особыми способностями обладала. Это чисто человеческое, понимаете, такое вот качество именно заботы, и не пропустить то, скажем, где она может помочь, и вдруг вот это вот. Потому что она вообще человек, она же очень уважительно всегда общалась. Мы жили в её уважении, мы просто в нём купались, понимаете. Она уважала любой труд, ценила, ей не чуждо было… Вот я знаю воспоминания Артёма Акоповича Тотоляна, ещё он замдиректора Института экспериментальной медицины. Вот он тоже вспоминал, как Наталья Петровна… У неё не было мелочей, понимаете, незначимых дел. Если она за что-то бралась, на что только она обращала внимание, всё это становилось главным, вот на данный момент становилось главным. Не было проходящих вот таких вот дел, понимаете? И Наталья Петровна – она же очень благодарный руководитель была. Она всегда благодарила, когда получала от меня работу, и даже это было как-то неловко, потому что это твоя работа, это моя работа, да, и меня за неё ещё благодарят. Это так, я должна это делать, и всё, правильно? Вот. Даже это как-то вот стесняло, смущало немножко в общении, но она благодарила. И потом вот это её внимание… Например, однажды вот это было: мы поехали… Наталья Петровна, она не оставляла незавершённых дел, старалась не оставлять, а дел у неё было много. И вот в конце дня принесла работу, она не успела прочитать, она должна была подписать. Но она не подписывала, не читая, хотя доверяла вообще-то. И она предложила поехать домой. Она дома посмотрит. Домой к ней здесь недалеко. И когда мы… На Кронверкской она жила. И когда мы выходили из машины, как раз у подъезда дворник подметал, убирал территорию у подъезда Натальи Петровны. Наталья Петровна выходит из машины, стягивает перчатку, значит, подходит к дворнику: «Здравствуйте, Валентина Ивановна, как ваши дела, как ваш сын? Всё ли там хорошо? Всё ли…». Вот понимаете, ну не было… То есть все люди, а вот с кем она… Вот я это видела. Такая Наталья Петровна была.