Архив Натальи Бехтеревой. 2 метров рукописей

Ну могу сказать ещё, если говорить о ней как о наставнике, учителе с большой буквы. Когда я принесла статью первый раз, Наталье Петровне отпечатанную, я, конечно, так старалась. Но эти термины после Эрмитажа, после искусства, эти термины специфические я с трудом разбирала, я ходила к сотрудникам, мне подсказывали. Главное для меня было – орфография, синтаксис, чтобы всё это было без ошибок, да. И вот я принесла. В общем-то, я печатала долго при моей большой скорости, очень высокой, как я считаю. Наталья Петровна получает, берёт статью, искренне удивляется: «Уже готова? Спасибо большое». И смотрит на меня так: «Ну, как вам моя статья?» – «Хорошо, понравилась». А что я могла ещё сказать? А Наталья Петровна глаз не отводит. И спасибо ещё раз сказала, искорки загорелись – то есть она поняла, что я просто отпечатала, что называется. Но добавила при этом: «Я вас прошу, берегите мои рукописи». А я – машинистка профессиональная, да? У меня в голове значение одно: зачем? Отпечатано же, вот уже всё готово. Я говорю: «Да, хорошо, Наталья Петровна». Она, видя моё согласие, но не видя понимания… Она всё видела, она всё видела, но не видя понимания, говорит: «Вы знаете, в науке так же, как и в жизни, разные люди. Кое-кто позволяет себе думать, что я не сама пишу мои работы. А некоторые даже уверены, что мне их дедушка пишет. А дедушка умер, когда мне было три года». И тут у меня уже даже, наверное, ну, соответственно услышанному, возмущение было, уже всё, так сказать. «Поэтому я прошу вас, берегите мои рукописи». И вот это так вот первое. Потом, да, мы берегли. Когда я пришла в отдел Натальи Петровны, у неё был уже небольшой архив, её личный архив. Это было примерно, ну, метра два. У архивистов в сантиметрах, в метрах измеряется, да. Даже если это большие архивы, объём архива может быть и в километрах. Метра два было в 70-ом году. А потом, когда мы передавали, вот по закону, что интеллектуальная собственность наследуется родственниками, и в 2017 году мы передали сыну, академику Святославу Всеволодовичу Медведеву, это наследие – личный фонд Натальи Петровны – он уже был 20 метров. Это уже был отобранный фонд, потому что, когда не стало Натальи Петровны, я занималась разбором, систематизацией, описанием, но до конца мне описать не удалось. Всё было отобрано – всё, что не подлежит, так сказать, постоянному хранению. Всё было уже отобрано. Ну, спустя два года, хорошо, что спустя два года Святослав Всеволодович Медведев передал этот фонд, личный архив Натальи Петровны – там и труды, и переписка, документы по деятельности. Деятельность у неё была очень большая, многогранная. В архив Академии наук, в наше санкт-петербургское отделение, этот архив был передан. Но поскольку с 2009 года, когда не стало Натальи Петровны, я занималась комплектованием архива института как организации, – вот 19 лет, с 90-го по 2009-й, архива в «Институте мозга» не было. Все документы хранились в структурных подразделениях. То есть я очень тесно работала с архивистами архива Академии наук у нас в Ленинграде. Мы туда ездили на семинары и на комиссии, где обсуждали все оформления документов. В настоящее время фонд имеет номер 1156, но работа над ним уже завершается – уже в стенах этого прекрасного архива. Это новое здание, специально построенное для архивов. Там прекрасное хранилище, и мы даже знаем, где, в каком месте, находится фонд Натальи Петровны. Этому рады, но пока ещё он недоступен для исследователей, желающих поглубже проникнуть в историю, в историю науки. Всё, о чём я говорю, – там можно найти подтверждение всему.