Оратория – жанр, где можно использовать всё

Но оратории, оратории. Потому что он решил использовать всё – и голос, и, если оратория, у него часто двойной состав симфонического оркестра и смешанный хор. Вы представляете, это какая махина. Вот там лежит, видите, там ещё одна папочка – это мне уже тоже переплели – это оратория «Сергий Радонежский». Ой, её, честно говоря, у меня несколько дирижёров просят. Николай Петрович Бурляев говорит: «Отдай Антону Жукову». Он сейчас возглавляет оркестр народных инструментов в Калининграде. Но он и симфонически учился у скрипки. Вот. Но дело в том, что я понимаю, как не совсем глупый человек, что часто это произведение исполняться не может. Что оно потрясающее, оно впечатляющее, но и событие, к которому приурочено это исполнение, должно быть потрясающим. И оркестр, и должен быть искусный дирижёр, который одновременно может управлять и хором, и оркестром, и таким большим составом и того, и другого. И я к кому на поклон пошла? К Гергиеву. К Гергиеву. Валерию Абисаловичу челом била и привлекла всех, кого можно. И Бурляев с ним разговаривал, и Гилельс Кирилл с ним разговаривал. Он сказал: «Да, интересно». Я говорю: «Хорошо бы, чтобы это был пасхальный фестиваль, когда он проходит. По логике. А Сергий Радонежский – это святое Вячеслава Александровича, он ему молился. И, в общем, это было бы очень здорово, если бы это было во время пасхального фестиваля». И вроде бы как всё обговорили. Но вы понимаете – его величество случай, он не отстаёт. Валерия Абисаловича совершенно справедливо назначают руководителем всех театров России. Мало того, он теперь руководит и Мариинским, и Большим театром. Он может утро встретить в Санкт-Петербурге, а вечер провести уже в Москве. Он ездит туда-сюда, уж не говоря о гастролях. И это пока всё ждёт своего исполнения. Хотя продолжается. Но я сказала, что «я хочу, очень хочу, мечтаю, чтобы это исполнение было в «Альма-матер» Славином – в Большом зале Московской консерватории, где он любил и очень много дирижировал». И когда он выступал, в проходах люди стояли, вы понимаете. Я помню историческое исполнение шестой симфонии Чайковского. Первое отделение было – всё нормально, потом начался ураганный дождь с градом, молнией, ливень, жутко. Люди на первое отделение не могли прийти, потому что они пошли домой переодеваться, чтобы попасть на шестую симфонию. И вообще неизвестно – наполнится зал или нет. Вы знаете, я такого исполнения не слышала ни в записях... А меня Вячеслав Александрович образовывал, потому что музыкальная школа не даёт полноценного образования, даже если говорить с позиции музыкальной литературы. Я с ним слушала разные интерпретации одного и того же произведения в исполнении разных дирижёров. Кто мне когда в жизни сказал, кто такой Фуртвенглер? Да, конечно, никогда, вы понимаете? Никогда в жизни. А он мне: «А вот послушай это исполнение, а вот Клиберн. Вот слушай, слушай, сравнивай. Вот это хорошо у него, вот это – плохо». И вот таким образом он меня как бы образовывал. Я не оставляю надежды, что такой дирижёр, как... Кстати, Слава участвовал как член жюри Всесоюзного конкурса дирижёров, на котором Валерию Абисаловичу дали премию, и он за него голосовал, он его отстаивал в жюри, между прочим. Я надеюсь, всё сомкнётся, и Валерий Абисалович обязательно исполнит ораторию «Сергий Радонежский». Потому что это было очень важное сочинение для Вячеслава Александровича.