Несостоявшаяся встреча с Эмилем Гилельсом

Он обожал Гилельса, поэтому не просто это, не случайно, что… Ну, кстати, он его обожал, но не он пригласил Гилельса. Это Эмиль Григорьевич пригласил Вячеслава Александровича сыграть с ним вместе ряд концертов. Эмиль Григорьевич хотел выступать с Вячеславом Александровичем в качестве дирижёра. Он сказал: «Я заслужил в своём возрасте и таким количеством концертов, которые я исполнил, чтобы я мог в концерте играть с тем, с кем я захочу». Хотя, как я знаю, его даже отговаривали, чтобы он не приглашал Овчинникова. А он сказал: «Заслужил. С кем хочу, с тем и буду играть». И он Вячеслава Александровича называл музыкальным комбинатом – и за счёт того, что у него потрясающий слух, и за счёт того, что он играл на многих инструментах, и сам он пишет потрясающую музыку, и сам он потрясающий дирижёр. И они наметили: сначала гастрольную поездку по России, а потом по Америке. И он даже с Исааком Стерном – это было обговорено. Да. И первые концерты были как раз здесь. Они в Ярославле, в Воронеже были, где-то по многим городам. И… ну, произошла беда. Как у Славы, у него очень часто его величество случай вмешивался в судьбу. Всё было обговорено: что они обкатают концерты здесь, потом поедут в Воронеж, а потом он хотел, чтобы Слава стал главным дирижёром Бостонского симфонического оркестра. Понимаете? И уже были переговоры на эту тему. А Эмиль Григорьевич решил – не потому, что он себя плохо чувствовал – он решил лечь на обследование. Ему сделали… как же это называется… с контрастом. И у него был анафилактический шок. И всё – он умер. Он был совершенно нормально себя чувствующим, совершенно здоров. И вы понимаете, вот произошла такая трагедия. Вот тоже – Вячеслав Александрович переживал невероятно. Невероятно. Ну, потом они с Леной играли, и он брал её в концерте, и в Таиланде тоже – она приезжала. Тоже, по-моему, 27-й играл Моцарта. Это была очень большая трагедия для Славы.