Судьбоносные случайности. Институт химии природных соединений

Всё в жизни определяется случайностями. Я хотел пойти работать на атомную электростанцию. Но меня по моей национальности не взяли. Тогда это были закрытые учреждения, и как раз это был период, когда процветал скрытый антисемитизм, особенно в науке. На работу – пожалуйста, если хочешь работать слесарем, то милости просим, но вот в науку – там... Даже анекдотический случай произошёл. Пришёл корреспондент журнала «Техника молодежи» с вопросом к Ирине Александровне Муравьёвой, заведующей учебной частью: «Вот я хотел бы сфотографировать и взять интервью у одного русского и другого еврейского мальчика, что вот они работают и дружат, и успешно учатся». Ну, и она ему говорит: «Ну, у нас есть прекрасная пара – Алик Штейман и Женя Свердлов». Корреспондент был дотошный, он пошёл в отдел кадров, полез и обнаружил, что Алик Штейман – русский, а Женя Свердлов – еврей. Этот номер не состоялся. Ну, как бы там ни было, мне не удалось попасть на ту стезю, которая вела в конечном счёте к атомным проблемам. После аспирантуры произошла примерно такая вещь: приходила приёмная комиссия, она меня отобрала, но потом следующая комиссия, которая проверяла документы, меня отсеяла. Это уже там, в институте, не буду его называть. И я остался на мели. У меня в это время уже был маленький сын. И я не знал, что делать. К счастью, мой очень хороший друг, впоследствии известный учёный и основатель Лимнологического института на озере Байкал, Миша Грачёв, решил ехать в Сибирь. Он коренной москвич, работал в Институте химии природных соединений. И его Николай Константинович Кочетков не отпускал в Сибирь, потому что было тогда правило – если хочешь уходить, приведи себе достойную замену. И он прибегает ко мне и говорит: «Женька, выручай, давай в химию природных соединений. Там Кочетков такой мужик, там ребята все, с которыми мы в походы ходили». На должность старшего лаборанта, а я уже готовился диссертацию защитить. Ну, деваться некуда, я пошёл старшим лаборантом. Никогда потом об этом не жалел. Познакомился с Николаем Константиновичем Кочетковым – замечательным, абсолютно замечательным человеком, участником войны, очень простым. И потом мы дружили с ним до конца его жизни. Благодаря ему, отвлекаясь немножко в сторону, я стал академиком. Я упоминал это уже. Меня выбрали в члены-корреспонденты с первого раза, а в академики – два раза катали. И вот я на третьи выборы решил уже не подавать. Звонит Николай Константинович и говорит: «Ну, Женя, вы, конечно, подаёте на академика?» Я говорю: «Нет, Николай Константинович». «А почему?» Я говорю: «Ну, меня уже два раза прокатили». Он говорит: «Женя, не валяйте дурака, с вами разговаривает пятизвёздочный академик». Понятно, да? И я подал, и меня выбрали.