Создание генно-инженерного интерферона

Когда Миша Грачёв наладил производство фосфора радиоактивного в Ташкенте, мы с нашим фосфором определили структуры важнейших генов. Вместе с Юрием Анатольевичем Овчинниковым, тогда директором Института биоорганической химии, мы определили структуру центрального фермента клеточного – РНК-полимеразы. Это фермент, который синтезирует в клетках РНК. И это центральный фермент жизнедеятельности клеток. Мы определили структуру, первые в мире, структуру натрий-калиевой АТФ-синтазы и ещё много разных других структур. Всё это опубликовано, нас широко цитируют. И, когда появились методы генной инженерии, которая основывалась на том, что нужно было создавать какие-то последовательности, которые кодировали, определяли последовательность жизненно важных белков... В частности, наша медицина очень нуждалась в таком лекарстве – интерфероне. Он известен широко, это противовирусный препарат. Но он также применяется и против рака, и против разных иммунных болезней. И Юрий Анатольевич поручил мне создать генно-инженерный интерферон. То есть синтезировать, создать ДНК, которое бы кодировало белок интерферон. Ввести эту ДНК в микроорганизм, заставить её работать в микроорганизме и в микроорганизме синтезировать интерферон человека. Однажды он вызвал меня к себе и сказал: «Женя, будете делать интерферон». Я спросил: «А что это такое?» Он сказал: «Идите и читайте». Я пошёл, почитал, пришёл и говорю: «Юрий Анатольевич, нам это не по зубам, у нас для этого нет условий». Он сказал: «Ну, если у нас нет условий, то идите туда работать, где есть условия». Ну, это значит за границу. И я понял, что надо создавать условия. Я привлёк к работе людей, которые работали с интерфероном природным. Я привлёк людей, которые нужные для этого ферменты налаживали. Нам всё приходилось делать самим. Тогда покупать что-то за границей было громадной проблемой. И мы сделали интерферон, первый интерферон. Если бы Юрий Анатольевич не объяснил мне, куда мне надо идти. Мы это сделали. Мы наладили производство интерферона. Я назвал его «Реаферон». Он до сих пор продаётся в аптеках и чрезвычайно популярен как лекарственный препарат. Галина Сергеевна однажды, когда у неё был насморк, набабахала себе в нос интерферона. После этого спросите у неё: «Что с ней было?» Это биологически активное вещество, и её трясло, наверное, неделю совершенно. Но, во всяком случае, это был чрезвычайно важный, чрезвычайно нужный и первый в нашей стране генно-инженерный препарат. Над его производством работал Институт генетики и селекции промышленных микроорганизмов, который создал Сос Исаакович Алиханян – изгнанный отовсюду генетик, который работал в Курчатовском институте. Его приютили, а когда всё это лысенковское ушло, то он создал Институт генетики и селекции промышленных организмов. И фундаментальную часть сделали мы, то есть ген, синтез. А промышленную часть сделали в Институте генетики и селекции промышленных микроорганизмов. А производство его было на Украине. Было производство, первое производство человеческого препарата микробиологическими методами. За это мы получили Государственную премию. Я, Дебабов – тогда директор Института генетики и селекции промышленных микроорганизмов – и люди из Микробиопрома, которые в промышленность всё это внедряли. Это была моя вторая Государственная премия, потому что первую мы получили за упомянутую мною РНК-полимеразу. Это был первый в мире белок, структура которого была основана на структуре нуклеиновой кислоты, которая его кодирует, на гене. Мы расшифровали структуру гена, из структуры гена выявилась структура белка, а потом подтвердилась на отдельных фрагментах белка. Это была первая в мире такая работа, она до сих пор широко цитируется. Ну, после этого я много всего, но это была первая, и вот её удостоили Государственной премии. Вместе с Романом Вениаминовичем Хесин-Лурье и его сотрудниками, которые работали в институте тогда уже, ИМГ, Институте молекулярной генетики.