Георгий николаевич Флёров. Противоречивый и талантливый

Ну, я его не так хорошо знаю, потому что он был директором «ЛЯРа», а у нас «ЛНФ», но приходилось с ним встречаться и разговаривать. Но Флёров - это был человек, так сказать, из конницы Будённого - вперёд, шашкой наголо, а вот эту голову снести, сейчас мы ему снесём голову, раз, и всё. Придумал какой-то бред и в этот бред толкает людей, они год-два этим занимаются, когда уже все поняли, что это бред, он делает вид, что ничего не произошло. Вот такое было. Ну, конечно, он талантливый человек, ничего не скажешь, Флёров, так сказать, интересный, вот. Одно то, что он, по его инициативе, в большой степени начался атомный проект в России, а без атомного проекта было бы плохо в России. Все свои, так сказать, идеи он пытался, так сказать, воплотить тут же, так сказать. И получил возможности для этого, будучи академиком, и только и всего. Началось-то всё с чего? Что они вроде бы открыли так называемое спонтанное деление с Петржаком до войны ещё. Но некоторые говорят, что они не открыли, чёрт его знает. Я так и не знаю. Ну, сейчас официально считается, что они именно открыли спонтанное деление ядер. До этого думали, что оно бывает только вынужденным под действием нейтронов, там, ядро распадается. Оказывается, оно и спонтанно распадается. Вот он из-за этого и стал знаменитым. Ну, человек, конечно, понятно. Другой бы, даже с его возможностями, и то бы ничего не делал, а он всё-таки добился. И лаборатория-то благодаря ему расцвела потом. Я его как-то вот серьёзно не воспринимаю. Не знаю. В основном, я основываюсь на рассказах тех людей, которые уходили от него. От него же очень много уходило, с ним очень трудно было работать. Вот они уходили и рассказывали про него. И ничего такого особенно, так сказать, выдающегося, с пиететом никто о нём не говорил. Как я рассказываю, например, о Блохинцеве, о Шапиро, вот. О Франке, я тоже ничего плохого не говорю, только хорошее. Хотя эти были разные люди, Шапиро и Франк, и всё, но… А Флёров, ну Флёров, например, ну, мне он однажды дал задание, идея какая-то, я сейчас забыл, в чём она заключалась. Но то, что он мне сказал, мне сразу что-то заподозрил, что это ерунда какая-то. Но мне неудобно было так сразу, а вдруг я ошибаюсь? Я потом внимательно посмотрел, и когда к нему пришёл и сказал: «Георгий Николаевич, это чепуха, в общем». Ну, он не стал возражать. Ну и ладно. Он очень часто вот так, что-то, как мне рассказывают, задавал какую-то задачу людям. Они говорили, что это ерунда. Он, ну, он: «Ну ладно, ерунда так ерунда, ещё придумаем».