Первый директор объединённого института ядерных исследований Дмитрий Блохинцев

У нас были люди самого старшего поколения - рождённые в первом десятилетии XX века, примерно с 1908 по 1915 годы. Среди них был Дмитрий Иванович Блохинцев, бывший директор ОИЯИ, первый директор ОИЯИ, родившийся в 1908 году. Мы с ним подружились в последние несколько лет его жизни, он умер рано, в 71 год. Я часто ходил к нему домой, мы много разговаривали. Несмотря на разницу почти в 30 лет, во многом мы были схожи. Дмитрий Иванович был разносторонним человеком: он писал стихи, рисовал картины, любил природу. Причём он предпочитал одиночные походы, в том числе по Кавказу. Он умел находить общий язык с нами, молодыми. Когда он приходил, он всегда старался быть на равных, никогда не пытался казаться выше или умнее, в отличие от некоторых других академиков. У нас были такие, которые вели себя так, что они академики, а вы, мол, тут ещё ничего не знаете. А Дмитрий Иванович, наоборот, говорил: «А вот вы мне объясните, Евгений Палыч». Конечно, он прекрасно знал физику реакторов, я не говорю, что это было не так. Но речь шла о конкретных работах по данному проекту. Естественно, он не мог вдаваться в детали каждого проекта - это я и имел в виду. Когда ему исполнилось 70 лет, это было за год до его смерти, мы придумали ему герб и чеканили его на медной пластине. Всё сделали как положено: герб обрамили, вставили в рамку из толстой красной древесины. Купили большое красное дерево - не столешница, конечно, но что-то большое. На него прикрепили этот чеканный герб. Мы подарили ему это, и он уже тогда меня звал Женей. Говорит: «Женя, а кто же это всё-таки сделал?» Я назвал имя человека, который чеканил герб. Тогда он сказал: «Я вас, Женя, и Ананьева, - второго нашего коллегу, - приглашаю завтра отпраздновать моё 70-летие». До этого он уже отпраздновал юбилей с теоретиками, поскольку в тот момент был директором теоретической лаборатории. Но специально для нас устроил отдельное празднование. Он сказал: «Пусть приходит и тот рабочий, который чеканил мне эту штуку». Я знал, что этот рабочий любил выпить, и боялся, что он придёт к Дмитрию Ивановичу и там напьётся. Я сказал: «Дмитрий Иванович, надо подумать, он человек ненадёжный». Он ответил: «Ну, как хотите. Вообще-то я бы хотел его видеть». Дмитрий Иванович был готов пригласить рабочего к себе в коттедж, чтобы тот тоже отпраздновал его 70-летие. Однако я отговорил его от этой идеи.