«Бражниковские чтения» и Дмитрий Лихачёв. Церковная музыка в консерватории

Пришёл апрель, день рождения Максима Викторовича. Он родился первого апреля, в один день с любимым своим композитором Сергеем Васильевичем Рахманиновым. И мы начали думать: почему бы не устроить конференцию памяти Бражникова? Решили: почему нет. Есть «Макарьевские чтения», а пусть будут «Бражниковские чтения». Прекрасно – назвали «Бражниковские чтения». Нас-то было всего ничего – семь аспирантов, студенты ещё не готовы были к этому. Вторая идея была, что на этих чтениях обязательно должна звучать музыка, расшифрованная Максимом Викторовичем. Он издал небольшую брошюру «Памятники знаменного распева». И вместе с нами эту идею подхватил тогдашний дирижёр-хоровик Константин Николаевич Никитин. Со своими мальчиками-дирижёрами он решил выучить несколько песнопений. Но поскольку для Серебрякова церковная музыка была, как он говорил, красной тряпкой для быка, ребята учили всё это в закутках, за кулисами оперной студии, на чёрных лестницах, чтобы никто не видел и не слышал. Когда мы всё подготовили, нужно было напечатать программки – это была ужасная канитель. В конце концов, мы сделали всё. Потом отправились к Дмитрию Сергеевичу, пригласили его на чтения и попросили сделать вступительное слово. Представьте себе сейчас: аспирантская конференция, и академик пришёл бы открывать её? Я не представляю такого академика сейчас. А Дмитрий Сергеевич пришёл и сказал замечательные слова о Максиме Викторовиче, назвал событие прекрасным. К счастью, Наташа Серёгина записала это на магнитофон, и потом, когда она издавала книгу о Максиме Викторовиче, с разрешения Дмитрия Сергеевича это напечатали. Началась конференция. Обычно ВИПы приходят, открывают и убегают. А Дмитрий Сергеевич остался, выслушал все доклады. Потом вышел хор мальчиков под управлением Никитина. Дмитрий Сергеевич сидел рядом с Серебряковым, а я сзади. Как только зазвучало: «Трисвятое», «Святый Боже, Святый Крепкий, Святый Бессмертный», я смотрю – у Серебрякова загривок побагровел. Я думаю: «Сейчас он как встанет!» Но рядом сидел Дмитрий Сергеевич, и он ничего не мог сделать. Так весь концерт и просидел. Публика, которой было очень много, полный зал, переглядывалась и пересматривалась с удивлением, как будто на сцене показывали стриптиз. Это был удар. Пение было, может, не идеально, но важно, что расшифровки Максима Викторовича прозвучали впервые в стенах консерватории, где он учился. Это было очень важно.