Что остаётся в этой ситуации, подвести итоги? Я думаю, что очень многое из задуманного не получилось. Самое главное, конечно, Музей современного искусства. Это большая утрата, это большая потеря. Не вышел том, набранный и свёрстанный к событиям 91–92 года, посвящённый коллекционерам 1880–1930 годов, вот этому промежутку, — не вышел. Всё, что у меня осталось от этого, — набор рассыпали тогда, агентство «Новости» прекратило своё существование на время, и у меня остались только слайды. Иногда я их использую в своих статьях, посвящённых коллекционерам. Это не получилось. Ну, и потом, может быть, обидно, что всё то, что было в наших обществах коллекционеров, клубах коллекционеров, сейчас обмельчало. Всё развивается по какой-то, я бы сказал, коммерческой направляющей, нет лидера, который мог бы возглавить это серьёзно и, что самое главное, использовать для себя и государства. Всё это печально. Я не вижу сейчас в новом поколении, близком ко мне, и в поколении новейшем особого энтузиазма, который смог бы хотя бы соседствовать с тем энтузиазмом, который был в начале 1900-х годов, во времена Дягилева, и который был в наши времена — в 80-х, начале 90-х годов. Вот, наверное, эти сожаления у меня возникают. Но остаётся всё-таки творчество, остаются положительные эмоции, как старики говорили, полировки крови от приобретения новых экспонатов. Вот так я и живу.