Московский клуб коллекционеров

Мне повезло ещё и в том, что я стал одним из самых младших партнёров Московского клуба коллекционеров, в котором я даже не участвовал, потому что знал о его существовании. Там был Владимир Иванович Костин, учредитель клуба, и Василий Иванович Ракитин. А я тогда только начинал — 70-й год. Познакомился с ними уже в конце, на последней их выставке, в 74-м. Но это были старики — монстры, абсолютнейшие. Люди, у которых не то что Шишкин и Айвазовский висели, иногда и Рубенсы, и очень значимые фигуры чисто музейного характера. Интересные, очень непростые люди — нельзя сказать, что благонастроенные, но знающие, хитрые, жёсткие. Они многому меня научили. Я восемь лет был практически помощником Якова Евсеевича Рубинштейна, моего наставника. Он много мне дал, хотя эксплуатировал нещадно. Моя жена всегда говорила: «Ну, опять ты вечером пойдёшь к своему Евсеевичу, и опять мы никуда и ничего». И так продолжалось восемь лет. Потом был Юрий Сергеевич Торсуев из семейства Башкировых. Башкировы — самые крупные миллионщики Нижнего Новгорода. Банк принадлежал Башкировым, в котором потом хозяйничал Немцов, мукомольные заводы, баржи, пароходы — всё это Юрий Сергеевич Торсуев. Вечно с каплей под носом, слегка поддавший. И к кому бы он ни обращался, говорил «кисунька» — женщине или мужчине, молодому или взрослому. Как-то мы пришли с ним в Третьяковскую галерею, он идёт, смотрит на стены и говорит: «Вот это моя работа». Я говорю: «Юрий Сергеевич, побойтесь Бога». «А это Серёженьки». В общем, он сделал очень много фальшивок и внедрял их вплоть до музеев. На эту тему я написал статью, которая вышла два года назад в журнале «Александровский сад». Правда, от статьи осталась половина — журнал имеет объём, и десять страниц я посвятил этой теме. Что касается коллекционеров, я был самым младшим партнёром. Чуть старше меня был выдающийся коллекционер Соломон Абрамович Шустер. К сожалению, его уже нет. Коллекция была великолепная. Он занимался с 12 лет, был профессиональным коллекционером и очень плохим кинорежиссёром, хотя выпустил 15 фильмов. Но человек крайне образованный, знающий, особенно всё, что касалось музеев и изобразительного искусства. Эта среда меня долго увлекала. Познав многие хитрости, «обмена — обмана», как я это называю, или, как говорил Яков Евсеевич Рубинштейн, «негоции» — у него было такое благородное слово — я приобщился к ним. Это была вторая ипостась общества, в которой я оказался.