Я думаю, что, во-первых, вряд ли «Современник» задумывался как некое политическое дело. Я думаю, что это была художественная затея. Просто они в то время спорили с очень явным театром – МХАТом того времени – со всеми его неживыми фактурами. И поэтому, когда они предложили другой театр – театр живой, театр социальный, театр людей, кто сидит сейчас в зале, а не князей, графов и так далее, – то, безусловно, это сразу начало показывать окружающий мир. Они показали зрителям, где они живут. И поэтому уже критики и зрители сами начали считать его политическим. Я думаю, что как раз этим низам нужна была правда, новая правда о человеке. Они её пытались сделать. А политикой, как любой из нас, он не занимался – не ходил никогда на демонстрации, не подписывал никаких писем. При этом он был коммунистом – не особо активным, но и не особо пассивным. Думаю, он был аполитичен на самом деле.