Да, такая история была. Я рассказывала, что он был из достаточно зажиточной семьи. Его дедушка тоже звался Иван Степанович. У них вообще была такая традиция – старшего сына называли в честь деда. Поэтому дед был Степан Ивановичем, а отца опять-таки назвали Иваном Степановичем в честь деда. У Ивана Степановича был извоз, то есть он занимался извозом, у него была бакалейная лавка, у него там ещё какие-то были дела. В общем, он был человеком достаточно обеспеченным. Дом в этой деревне выглядит очень симпатично, серьёзно, фундаментально. И он, кстати, сохранился. Сейчас на родине там музей папин, где остались какие-то вещи, крестьянская утварь. Конечно, очень много мы передали туда всяких документов, фотографий и так далее. Сын старший, Степан Иванович, был человеком, который, в общем, за словом в карман не лез. И на какой-то гулянке он, видимо, сказал: «А я смогу император, государя-императора не побоюсь». Ну, и окружающие люди веселились вместе с ним. А кто-то, видимо, всё-таки донёс, что Степан Иванович позволил себе такую вещь. И тут же приехали жандармы. Приехали они, видимо, из уезда, наверное, какая-то уездная управа была. Они приехали и практически приехали его арестовывать за то, что он сказал такие вещи против государя-императора. И деду Ивану Степановичу стоило очень много сил, и, я думаю, что ему пришлось, может быть, даже платить за то, чтобы Степана Ивановича, моего деда, не арестовали за эти слова. И, в общем, он такой вот – позволял себе такие слова сказать. Но спасло.