Почему Ахромеев покончил жизнь самоубийством

И, естественно, вас интересует вопрос, почему он оказался здесь, в Москве, 19 августа. Он находился в отпуске, в Сочи. И когда он услышал о том, что образован Государственный комитет по чрезвычайному положению, он немедленно приехал. Я спросил: «Сергей Фёдорович, зачем ты приехал?» – «Я хочу помогать Янаеву в выполнении его функций». Я его пригласил, он пришёл ко мне, мы побеседовали с ним. Но ясно было, что не тот метод был избран и опоздали. Ельцин уже объявил к этому времени, что он не будет платить, Россия не будет платить налог Федеральному правительству. Ну, надо было надеяться, что и остальные последуют этому примеру. Я имею в виду республики. И когда объявил Горбачёв, уезжая в отпуск, что 20 августа будет подписание договора, то согласились подписывать только шесть республик. И дураку было ясно, что на этом прекращает своё существование Советский Союз. Прибалтийские республики не изъявили желания подписывать, Молдова не изъявила желания, Украина не изъявила желания, Закавказские республики не изъявили желания подписывать. Да кто ж будет подписывать договор? И вот с этим выводом, о том, что государство распадается, мы и поехали к Горбачёву. Он это принял как обиду, дескать, я не хуже вас знаю обстановку и так далее. Ну, остальное, всё, что происходило, вы знаете. Когда я был в «Матросской тишине», то, знакомясь с делом в порядке подготовки к суду, я смотрел фильм, снятый следователями, в кабинете, где находился Сергей Фёдорович Ахромеев, и было ясно, как он повесился, какие оставил записки. Зная почерк Сергея Фёдоровича, зная его аккуратность и зная его моральные переживания за потерю Советского Союза, он мог пойти на то, чтобы покончить жизнь самоубийством. Хотя я не утверждаю, что это именно так. Современные средства позволяют почерк подделать, и письмо написать, и так далее. Но исходя из того, что он в письме писал Тамаре Васильевне, как он её называл, я не думаю, что кто-то знал, как он её ласково называл. И, обращаясь с письмом к Горбачёву, он сказал, почему он уходит из жизни, потому что весь смысл его жизни – его, Ахромеева, жизни – рушится, рушится вместе со страной. Я думаю, что Сергей Фёдорович просто был надломлен, ему было трудно пережить всё.