Елена Гнесина. Деятельная доброта

Я говорю о её качестве, о широте её натуры. То, что я в начале обрисовала, - это одна сторона, как у планет бывает: у Луны одна сторона, другая сторона... Елена Фабиановна была человечнейшим человеком, она была необыкновенной доброты. Но её доброта была не сентиментальной, а очень деятельной, она выражалась в её заботе о людях, о коллегах, обо всех. Она знала про всех, кому что нужно, у кого трудности, кто чем болеет, кому нужно лечиться. Она заботилась и о студентах, она вообще любила людей, любила жизнь. Она даже об этом писала, я привожу в своих воспоминаниях её стихотворение, которое она написала, когда ей было уже 90 лет. Находилась она тогда в доме творчества в Рузе - подмосковный дом творчества, замечательный, красивый, расположенный в лесопарковой зоне, с отдельным коттеджем, очень удобным, с инструментом. Она там отдыхала и работала. Мы поехали её навестить летним августовским днём с её ассистенткой и ученицей Линой Борисовной Булатовой, которая долгое время была профессором института и академии Гнесиных. Мы пробыли там целый день, а перед уходом Елена Фабиановна прочитала нам своё стихотворение, которое она там сочинила. Длинное. В частности, там были такие строки о том, что ей там прекрасно: «Но не могу, - она пишет, - я быть вполне счастливой, ведь целый день сижу». Это было тогда, когда она уже была прикована к креслу, не могла двигаться, не могла ходить. Это было, когда ей было уже 80 или немного больше, и до самой её смерти так и осталось. Она умерла, собственно, от этой беды с ногой, которая никак не приходила в норму, не срасталась. «Но не могу я быть вполне счастливой, не вижу леса, речки милой, но вижу жизнь на лицах, проходящих мимо. Я жизнь люблю, привыкла долго жить». Еще немного дальше: «Я кислородом здесь дышу, в безделье письма всем пишу. Я всей душой благодарна дому творчества в земном раю и коллективу кухни, и работникам стола всем и всем хвала, хвала. А мне домой уже пора», - это было подчеркнуто. Ей было 90 лет, и в конце были печальные строки.