Николай Сергеевич Ениколопов. Ленинская премия

Выдвинуты были – это была такая история. С одной стороны, группа его учеников и он тоже были выдвинуты на закрытую Ленинскую премию по поводу обшивки подводных лодок, а другая была открытая – он, Гайданский, за разработку различных теоретических и экспериментальных проблем, которые были открыты. За создание передачи цепи с разрывом. И в итоге, поскольку можно получить только одну, папа взял открытую часть, а ученики получили Ленинскую премию, но закрытую. Это была высшая премия в науке. Сейчас, когда вручают госпремию, когда 3–4 человека получают её в День России, это даже не столько материальная, сколько очень престижная награда. Есть такие вещи, понимаете – папа как ребёнок радовался, когда ему вручили медаль Менделеева. И он приехал и сказал… Можете себе представить – в статусе лауреата оказаться не просто на лекции в аудитории химфака, где читал Менделеев, но потом чаепитие, и лауреат сидит в кресле Менделеева. Ну, так рассказать – что тебе кресло Менделеева? Я так не думал. Я знал, что это предмет гордости, как полежать на кушетке у Фрейда. Это не столько материальное, сколько очень престижное в своём окружении, среди своих. Конечно, не совсем по гамбургскому счёту – всегда можно найти ещё кого-то, кому не дали, – но это очень важно. А для нас, поскольку Нобеля нам не давали очень часто из вредности, Ленинская была высшей в стране. С Рапопортом, например, это точно. И таких ещё несколько человек есть. Поэтому Ленинская премия была как бы высшая.