В 70-е годы я с Приговым пересекался в каких-то компаниях, а довольно близко мы начали общаться в 90-е. Мы делали совместно целый ряд проектов. Он часто ездил за границу, но раз или два в месяц мы обязательно встречались. Что могу сказать? Это один из самых эрудированных и образованных людей даже в этой среде. Он знал музыку так, как её не знают даже музыканты – всего Вагнера, все сонаты Бетховена и так далее. У нас, естественно, был и целый ряд разногласий, особенно я ж ещё общался с ним, когда активно в церкви были. Но у нас вот были эти табуированные… То есть, мы не затрагивали темы, которые могли быть неудобны для него или для меня. Я даже сейчас не могу назвать человека более не только эрудированного, но и гибкого. Это был человек-змея – в хорошем смысле. Он прекрасно ориентировался в вопросах культуры и вообще в мире. Конечно, для многих он выглядел эпатирующей фигурой, который кричит кикиморой и так далее. Но как человек он был очень тонким, нежным и ранимым, особенно если с ним общаться без всего этого эпатажа. Мы с ним делали целый ряд проектов – это говорит само за себя. В какой-то степени мы были единомышленниками.