Моя работа в кино и мультипликации

Работа в кино – это скорее был заработок, просто удачный или неудачный, такой конёк, например, Ломоносов, «Холодное лето пятидесятого третьего года», вот, такого типа вещи. Понимаете, если считать, ну, там всё это можно сказать и про Абдрашитова, там интересно. Просто с Абдрашитовым ещё интереснее было как-то общаться, потому что Абдрашитов, Миндадзе – это особая такая статья людей. Там тоже обсуждение, но совсем другого рода, кстати говоря, они социологически даже, не знаю, как... В общем, это такая парочка была, ещё в хорошем смысле это было. Я к чему говорю – если о кино говорить, то вершина, даже неудобно так говорить, это не-не, я там композитором не выступал, но Лёша Артемьев, ну как, Эдуард Артемьев, да, это в фильме «Сталкер». Соло на флейте – это я, вот, если соло на флейте, да, это вот коронка. Кстати говоря, там ещё один азербайджанский дутарист играет её. И если вы помните, это такая гордость. Нет, конечно, «Холодное лето пятьдесят третьего…» считается работой в кино, но для меня более ценным всё-таки является работа в кино не в большом, а в мультфильмах, с мультипликациями. Это работа с Хржановским, работа с Угаровым. Это электронная музыка, 70-е годы. И вот как раз это очень живое дело, поэтому связано с электронной студией. И вот это, может быть, даже для меня важнее, чем эти большие фильмы. Во-первых, понимаете, там можно было, грубо говоря, распоясаться, разойтись в смысле электроники. И вот как раз, когда мы работали на студии, с одной стороны электроника, с другой – гораздо свободнее в смысле каких-то элементов рок-музыки. Мне повезло с режиссёрами, потому что это Угаров, Хржановский, где можно было всё это делать. Большое кино более академичное, а здесь, как ни странно, была большая свобода для волеизъявления электронно-рокового.