Внеплановое выступление на концерте. Последний фильм Брондукова. Отец и семьянин

Однажды, с Броней — я его так называл, потому что он Бронислав, а не Борис, его все звали Боря, Боря Бурундуков, Бронислав Брондуков. У него даже были какие-то польские корни. И вот однажды мы с Броней попали на какой-то советский праздник, где выступало много артистов, а Бронислава не было в программе. Он говорит: «Сашко, хочу выйти и спеть». Я говорю: «Бронь, ты с ума сошёл, ты что, поёшь?» А он действительно был удивительно музыкальный человек. Я спрашиваю: «И что ты споешь?» Он говорит: «Шарля Азнавура». Я удивлён: «Да ты что, французский знаешь?» — «А как же, у нас все хохлы французский знают. Пойди скажи им». Я пошёл за кулисы и говорю звукооператорам: «Ребята, вот есть кусочки фонограммы Азнавура, есть ли целиком?» Они говорят: «Да». Я говорю: «Серьёзно? Мы рискнём». Выхожу к микрофону и объявляю: «Бронислав Брондуков исполняет песню Шарля Азнавура на французском». Смотрю на Броню — думаю, щас будет хохма. А он выходит очень серьёзно, весь такой под Чаплина, стеснительный, и начинает петь. Один к одному попадает в мелодию, а французские слова — полная абракадабра. Зритель же рукоплещет, думая, что это настоящий французский. Он просто импровизировал, хохмил. Это было нечто. Броня был, как я его навсегда называл, гутаперчивый артист. Он мог и на шпагат сесть, и на голову, мог сделать всё. Богом созданный для нашей земли, чтобы радовать нас. С последней ролью он сыграл у меня, это была работа с Эльдаром Уразбаевым — тоже, к сожалению, покойным режиссёром, и Рудольфом Тюриным, драматургом, царство ему небесное. Боря уже был парализован, а Эльдар сказал: «Боря сыграет милиционера». Жить ему почти было не на что, хотя он когда-то кормил всю студию Довженко. От каждого гонорара тогда отчислялось на содержание театра. А Боря был самый снимающийся актёр. Эльдар придумал роль милиционера для фильма «Трам-тарарам, или бухты-барахты», комедии. Боря уже с трудом говорил, паралич его сильно ограничивал, да ещё украинская речь с акцентом. Эльдар нашёл Толю, артиста Довженковской киностудии, пародиста, который сымитировал голос Бори. Так Боря сыграл милиционера, хотя съёмки были всего 3–4 дня. Я говорю Эльдару: «Надо побольше». Он придумал сцену с бомжом — пусть Боря с ним говорит сам с собой. Смонтировано так, что это уникальная сцена. Я всегда плачу, когда вижу последнюю сцену Бори: он смотрит на бомжа и говорит: «А я тебя где-то видел, мне кажется, я тебя знаю». Это судьбоносная роль, последняя роль Бронислава Брондукова. Помню замечательный день в Одессе, Боря снимался в какой-то картине, а я тоже был на киностудии. Лежим на пляже, день выходной, загораем. И вдруг бегут два пацана — точная копия Бронюков, я говорю: «Боня, Брондучата!» Он любил своих сыновей бесконечно, всегда нежно о них говорил. И он был спокоен за них. Он возил с собой фритюрницу — электрическую, в которой жарил мясо, варил супы. Говорил: «Сашко, вези вино» — подразумевал водку. Никогда не любил рестораны и столовые. В гостинице включал фритюрницу и готовил сам. «Вот суп», я говорю: «Суп», — «Это мясо», — «А мясо где готовишь?» — «В супе». Я Броню любил бесконечно. Он был удивительной доброты человек, с трагизмом в любви. Все инсульты получил из-за супруги. Он был однолюб, горячий, преданный. О жене всегда говорил тёплые слова, но редко, старался молчать.