Папин талант

Во-первых, он человек. Это первый, самый главный его талант. У нас очень большая родня со стороны папы, со стороны мамы и со стороны друзей – никто никогда не мог сказать, что папа кого-нибудь оскорбил или обидел. Даже ситуации такие были, когда попадал кто-то к нам, предположим, в нашу компанию, человек, который мог безапелляционно судить о состоянии Большого театра или о каком-то певце. Папа всегда это сглаживал так, чтобы он мог сказать: «Ну, знаете, это, в общем-то…» и как-то сделать так, что… В другое время и сейчас бы даже сказали: «Да вы что понимаете в этом деле? Вы не музыкант, вы то-то, сё-то», – и совершился бы скандал. На это он не был способен совершенно. Что касается пения, у него был очень хороший голос, очень. Собинов его любил за его тембр. Тембр – это ведь явление, то, что Боженька дал. Дальше идёт умение, сам голос и тембр. По тембру можно определить, что за человек вообще. Тембр. Очень и очень хорошее актёрство, которое было. И он мог быть любым. И кроме того, конечно, он изумительный отец, изумительный дед, изумительный просто. Он любил людей всех. У нас в Москве, на улице Горького, когда мы жили, у нас был такой холл, такой же во всех секциях – четыре комнаты, и пятый, большой холл. За этот большой стол в течение всей недели мог зайти любой человек, который садился за стол, тоже был обласкан. Это всё папа. Потом, когда папы не стало, эта традиция ушла. Я немножко пыталась продолжить это, но в силу того, что я ездила, я не могла это так часто делать. Но собирала, пока были живы, уже здесь собирала людей, потому что там уже всё было занято. Это умение объединять людей, умение выслушать, дать совет. Я думаю, что этого достаточно для того, чтобы сказать, какой он был человек.