Папина востребованность в большом театре

И это было тоже очень интересное время. Я всегда вспоминаю, очень волновался всегда папа в дни спектаклей, и у нас была такая, знаете, договорённость всегда – не шуметь, ничего там. Он нормальный был человек, но как-то он так позже просыпался. Потом папа очень любил раскладывать пасьянсы, и я видела, что он, полулёжа на диванчике, раскладывал пасьянсы, и мы ходили тихонечко. Дни спектаклей были священны совершенно, потому что, конечно, это отдых. Распевка была всегда не раньше двух часов, потому что положено было до 12, если человек нездоров, сообщать об этом. Распевался очень аккуратно, никогда не трогал верхних нот. Считалось так, что если середина звучит, то там уже всё будет в порядке. И он это, в общем, соблюдал на протяжении всего того времени, пока работал. Уже где-то в пять была машина. Тут он где-то распевался, и, в общем, моя мама смотрела в окошко, как он садится в машину, которая приехала, и говорит: «Какие счастливые. Я на них смотрю: дворник наш дядя Костя, вот он, его жена – они ковыряют снег там, а мы должны волноваться и думать, как там пройдёт спектакль». И всегда ждали, когда папа появлялся после спектакля. Иногда он приходил, задрав нос кверху, а иногда – опустив его. Но это по его дневникам даже понятно – он был очень требовательный к себе человек. Он записывал все спектакли, которые были. Каждый спектакль записывал, как прошёл. И по этим дневникам потом, когда делали книгу с Андрюшей Хрипиным, было легко восстановить какие-то памятные даты: когда что вышло, когда кто был. Очень часто было за Козловского, за Лемешева – в основном влетал в спектакль. Был знаменитый случай, когда в «Борисе Годунове» папа был юродивым, а на филиале шла короткая «Сорочинская ярмарка». Позже, выйдя оттуда, его разгримировывали, он бежал в «Бориса Годунова», потому что некем было заменить. Буквально были и такие вещи, что моя бабушка одна жила на Полянке, а другая – на Болотной площади. И вот мы на Болотной площади сидели днём – воскресный обед какой-то был. Звонок в дверь, входят и говорят: «Анатолий Иванович, на спектакль поехали». Ведь тогда, когда даже страховали, должны были точно дать, где я нахожусь. Поэтому был дан адрес – приехали, забрали. Вот так было.