Папа мной очень гордился

Ему, конечно, казалось, что я не Софи Лорен, а просто даже выше, и вообще ему казалось, что я безумная красавица. Он крайне заблуждался. Потом он очень гордился, он всё время ждал от меня чего-то, он бесконечно просил, чтобы я спела ему какие-то песни. Я никогда не пела. Максималистка, дура набитая, на самом деле. Ну просто если узнать, где, где я вообще что, да? Конечно, нет. Вот тут недавно была программа, там собирали детей, и был Никита Высоцкий, и Фёдор Бондарчук, и Екатерина Рождественская, и Ургант. И мне очень понравилось, как сказал Никита Высоцкий: «Я пыжился, пыжился долгое время, значит, что-то там не так, не то, а потом я вдруг в определённый момент понял – а почему? Я хочу быть его сыном. Я с гордостью вдруг стал это воспринимать. Почему я действительно хочу это? Мне это бесконечно приятно, и я вообще не должен…». Вот снимали в Армавире сюжет о Павле Шкляруке, о лётчике, который совершил подвиг, отведя самолёт от города. И я должна была брать у него интервью. Но это был какой-то кошмар. Я-то считала, что мне вообще просто. Я привела съёмочную группу, солидные люди, телевидение, в конце концов, там 1980 год, я уже третий курс. Отец сказал: «Да, конечно, подготовь вопросы». Я подготовила вопросы. Ну, я подготовила все вопросы, на которые можно было ответить «да» или «нет». Он так и делал. И радостно сидел, говорил: «Да». И сидел. И мы с ним всё время ходили, а квартира была однокомнатная, ванная, я его вызывала в ванную, включала свет и там долго с ним скандалила. А он говорил: «А ты, дорогая моя…» Он всё время то «котик», то «зверик», то ещё что-то, а тут: «Таня» или «Дорогая», – типа ты выросла, давай работай сама. «Почему ты такие дурац…» Я говорю: «Почему ты так по-дурацки отвечаешь?» Он говорит: «А почему ты такие дурацкие вопросы задаёшь?» Он действительно был прав. Но в общем сюжет-то очень хороший получился в результате.