Талант руководителя и видение Николая Семёнова

И Семёнов, я могу сказать, был человеком с очень живым умом. Но поскольку я-то уже его застал старым, иногда он производил впечатление интровертированного. Однако то, о чём я говорил про папу в более мелком масштабе, здесь проявлялось в огромном объёме – количество академиков, которые работали в Институте химической физики, было немерено. Как только начинаешь перечислять – это люди, некоторых из них он подбирал ещё на уровне аспирантов. Значит, Гайданский, Кнорре. Потом они становились директорами институтов. Его правая рука – знаменитый Кондратьев, отец балерины. Тальрозе – членкор. Только такие яркие люди двигают науку. Я начал перечислять – тогда он был молодой, академик Воеводский. Академиков было огромное количество. Как ими управлять, как рулить? При том, что у Семёнова было ещё и видение. Мой отец занимался вообще другими вещами: кандидатская у него была по одной теме, он шёл к докторской. Семёнов вызвал его и сказал: «Надо заниматься полимерами. Это новое направление. Вот я был на Западе – потрясён, что они делают». Наши полимерщики были в шоке от того, что наглая поросль из химфизики бросается в область, которой, как им казалось, они не должны были заниматься. Но потом выяснилось, что наработки химфизики, как теоретический подход, прекрасно работают и в этой области. Достаточно быстро папа стал одним из ведущих полимерщиков. Не только он – и другие люди тоже. Там несколько лабораторий Семёнов создал. Но нужно было уговорить, соблазнить чем-то – квартирой, например: «Займись полимерами, я выбью тебе квартиру». Папа объяснял, что вообще квартиры докторам дают. Семёнов говорил: «Да нет. Ну ты что вообще? Я всё-таки директор института». А потом вызвал и извинился: «Да, вот профком сказал, что нет». Но он выбил двухкомнатную квартиру тем, кому обещал, если они меняли направление. В итоге направление выстрелило. Это была широкая область применения – от одежды, лавсановых рубашек. Появился магазин «Синтетика», один из модных в Москве. Рубашки быстро сошли на нет, потому что в них неудобно ходить, в них потеешь. Но с другой стороны – мощнейшая замена металла. Легче, активнее, и можно лучше использовать, потому что в некотором состоянии это не такое литьё. Можно делать обшивки для подводных лодок, для ракет и прочего. Обшивка «Бурана» была полимерная. И там была большая научно-производственная драка с «Дюпоном», с французами. То есть это не так, что… Да, мы в то время, судя по тем беседам, которые были у нас дома, были абсолютно неотстающие. Не просто не отстающие, а практически вровень. И все эти химики – и «Байер», и прочие – принимали силу. Это не вопрос о моём отце, это вопрос об общей когорте этих людей, многие из которых были более продвинуты. До этого были полимерщики – у академика Каргина была своя кафедра. И его два очень известных ученика – Николай Альфредович Платэ и Виктор Александрович Кабанов. Потом они стали очень близкими друзьями моих родителей: и отдыхали вместе, и время проводили. Но те двое были изначально полимерщиками, а папа – посыл Семёнова.