Мои родители, дедушки и бабушки

Папу звали Николай, то есть Николай Сергеевич Ениколопов, маму – Мадлен Григорьевна Ширмазан. Папа в итоге стал академиком и директором института, а мама была до самой своей смерти главным учёным секретарём Московского института тонких химических технологий. Ну, куда попала тоже с историей, потому что история-то по семье прошла. Первый дедушка жил в Карабахе, там мой папа родился, окончил степанакертскую школу. Дедушку в 1937 году арестовали. И удрали они – бабушка перевезла всех, то есть моего отца и трёх его сестёр, в Ереван, где они постепенно получили высшее образование: сёстры стали врачами, а папа – химиком. И папа решил перепрыгнуть через год, то есть он экстерном сдал экзамены и раньше чем в 16 лет поступил в институт. При том, что у него несколько раз был такой момент, когда он начал учиться. Почему он дедушку провожал из Бакинской тюрьмы Баиловской – он учился в Бакинском мединституте. Его чуть ли не какой-то из проректоров, на уровне административно-хозяйственных людей, подозвал и сказал: «Лучше беги». Он ушёл, потом перевёлся в Ереванский мединститут. Потом его тут предупредили, что тоже может быть, то есть накроют. Он перевёлся опять в Баку, волна прошла. Потом в Баку опять вторая волна, и он перебрался уже окончательно в Ереван и окончил Ереванский мединститут. Вот изгибался вместе с линией арестов. Сначала он поступил в мединститут, а параллельно в итоге оказался в политехническом институте Еревана. А мама поступила в Москве раньше в Институт тонких химических технологий, в котором потом стала работать. Но началась война, и она уехала к родителям. Даже не к родителям, а к бабушке, потому что моего второго дедушку тоже арестовали. Мама родилась в Ереване. Там очень интересная история. Мой дед был очень известным инженером-ирригатором, он окончил Императорский университет инженеров транспорта. А это был такой институт – они должны были делать всё. То есть кто-то из них был путеец, кто-то железнодорожные станции строил, кто-то занимался котлами, паровозами и прочим. Дедушка стал крупным специалистом по ирригации. И в итоге, когда его арестовали, он был начальником строительства водоснабжения Норильского комбината со своим охранником. Там интересно то, что мы несколько лет назад только узнали, что, вообще говоря, он был помощником министра в Дашнакском правительстве. Почему его не арестовали – никто не знает. Ни мама, ни моя тётя никогда об этом не говорили. И у меня есть подозрение, что они не знали. Просто, понимаете, мне позвонил историк, и когда я стал говорить: «Может быть, вы перепутали с его братом, более известным железнодорожным начальником», он ответил: «Да нет, Василий Васильевич, вот его данные, а вот ваши – Григорий Васильевич». А некоторые вещи потом вошли в паз. Потому что была такая история: он договаривался с турецким правительством в 1918 году о том, чтобы из Турции, из лагерей, вернее из одного лагеря, русских офицеров перевезти через Армению в Россию. Это Первая мировая война. И это мы знали хорошо, потому что у него был учебник французского. Это была единственная книга, которую эти несчастные офицеры могли читать. И там на второй странице было расписание, кто когда читает, кому передаёт. Совершенно непонятно, что он – волонтёр, который может выводить офицеров. Когда я узнаю, кто он был, то становится понятно, что это официальное лицо, осуществляющее переход через границу. И они уже познакомились в Политехническом институте, то есть папа там раньше начал ухаживать. И кончилось тем, что родились я и мой брат младший.