Командировка в Антарктиду. Наши люди в Мозамбике

Мы полетели в Антарктиду. Кстати, с этим же оператором, с Борисом Романенко. Ну, всё там отсняли, посмотрели полярное сияние. Что интересно было – там собаки. И я их спрашиваю: «Это собаки-то вам зачем? Тут же нет никаких животных, которые могли бы быть вредны человеку.» – «А это для того, чтобы их гладить». Так что мы там побывали, кстати, мы там первые прилетели на самолёте, это был первый рейс ИЛ-76, ТД так называемый, грузовой, но там настелили полы, кресла были. А летали мы тогда – это сейчас у нас БРИКС, Южно-Африканская Республика – большие друзья, а тогда Южно-Африканская Республика были враги, там апартеид, белое меньшинство угнетает чёрное большинство, хотя на самом деле это не совсем верно, ну, не суть. И мы летали из Мозамбика. А там 5 тысяч километров до Антарктиды, до станции Молодёжная, куда мы летали. И, кстати, когда мы летим, и вдруг трансляция звуковая, хреновые динамики, ржавый голос такой: «Внимание! Пролетаем точку возврата». То есть отсюда мы могли бы ещё вернуться, а если мы перелетели, то всё – только вперёд, что бы там ни случилось в Антарктиде, какие бы бураны ни были. Только вперёд. Мы прилетели туда из Мозамбика. Там отработали, отсняли, возвращаемся в Мозамбик, а там была какая-то пауза дня на три. Мы пошли купить, как раз мой товарищ, он до этого работал с Фокиным Юрием Валериановичем в Греции, а с ним мы по космосу тоже ездили. И он говорит: «Ты знаешь, все эти шмотки покупать – они не сносятся, там какие-то часы, всякая техника. Надо покупать вот это их искусство африканское». Ну, африканское значит африканское. С нами ещё было несколько корреспондентов-газетчиков, которые на языке никак не разговаривают, не умеют они этого делать. Я от них отошёл в стороночку, думаю, я с английским-то всяко справлюсь. Подхожу, простынка постелена, фигурки всякие разные, из дерева сделанные, вырезанные. И сидит там в шортах, в рваной майке чёрный человек. Я к нему подхожу, мне понравились две фигурки: мужчина и женщина. Я говорю: «Сколько?» – по-английски. Он так смутно вспоминает язык, там португальский: «15 долларов». А я где-то перед этим прочитал, что на восточном базаре надо торговаться, иначе обидишь человека. Я говорю: «Пять». – «Пятнадцать». Я говорю: «Семь». – «Пятнадцать». Я говорю: «Десять». Он: «Четырнадцать». И в это время приближается вся наша команда с переводчиками. Я кричу переводчику: «Лёнь, ну скажи ты этому чучелу, что больше 10 долларов я ему за это не дам!» Поднимает на меня глаза и говорит: «Я не чучело. Я кончил Донецкий политехнический институт». Стыдоба! В общем, я отдал ему 15 долларов, взял эти фигурки, они у меня до сих пор дома стоят.