Миф о народной любви к Сталину

Понимаете, ведь это же миф, что была необыкновенная любовь к Сталину. Сталина боялись. Вся эта любовь была, так сказать, накручена — средствами массовой пропаганды, в лозунгах, в так называемых письмах трудящихся к Иосифу Виссарионовичу. Я буду откровенен: вот после победы в сорок пятом году — вот эта всеобщая какая-то, ну, сама эйфория победы. Плюс: как-то в это время всё-таки подумали, что действительно, может быть, без Сталина мы бы и не выиграли войну. И в этот общий какой-то накал я немножечко попал каким-то краешком — до сорок шестого года, пока Сталин не назвал нас винтиками. Потому что уж чем-чем, а винтиками мы себя на войне не чувствовали. Надо сказать, что наоборот, пожалуй, впервые за свою жизнь многие из нас почувствовали себя настоящими гражданами. То есть появилось чувство гражданственности. Странно, но степени свободы во время войны были больше, чем в мирное время. Потому что командовать солдатом, особенно в рукопашном бою — ну, это бессмысленно. Там никто не командует, там ты сам по себе. Или поставь пулемёт: ты — выдюжишь, другого поставишь — а он не выдержит. Понимаете, было ощущение, что в твоих руках находится судьба Отечества. И вот та ностальгия по войне, которую ощущают многие бывшие фронтовики, как раз и заключается в том, что мы там чувствовали себя людьми. Не винтиками — людьми и гражданами. Что от нас что-то зависит. А дальше жизнь пошла опять по-старому. Назвали винтиками — и от тебя уже ничего не зависит. То есть мы перестали быть гражданами. Может, мы ими и не были совсем, но вот эти слова показали, как Сталин относится к народу и к людям. Для него это были винтики.