Брат был во всём как-то правильнее. Правда, если бы он поступал в Академию, его бы не приняли так же, как меня, потому что уже была такая тенденция к фамилии. А в Москве он поступил первым, первым номером. Вообще, как ни странно, Москва отличается от Петербурга. Москва гораздо более добрая. Петербург был, и, мне кажется, даже остаётся до сих пор более жёстким городом для молодого человека. Гораздо легче в Москве. Москва более добродушна. И это, мне кажется, исторически сложилось. Вообще, город накладывает свою печать, несмотря на все изменения. Например, в Париже бомжи доброжелательные, симпатичные и большие болтуны – то есть любят произносить речь. А если, например, в Австрии бомжи – мрачные, неприятные, даже подойти к ним опасно. А в Париже – замечательные бомжи. Это типично: обходит с шапкой по вагону метро какой-то бомж и, выходя, произносит: «Спасибо всем, кто мне подал. Спасибо всем, кто мне не подал. И вообще спасибо всем!» – вот это французский бомж. Так же и москвичи, и петербуржцы. Москва – купеческий город. Она до сих пор остаётся с купеческим духом. Что должен делать торговец? Он должен расположить к себе покупателя. А Петербург – чиновничий город. Что должен делать чиновник? Чиновник должен запугать посетителя, чтоб он не смел вообще показываться – как у Гоголя.