Сталинская премия для Владимира Конашевича

И представьте себе: когда умер Сталин 5 марта 1953 года, то Пискунов – мы тут его вспоминаем, хорошо, хоть кто-то его вспоминает – Пискунов от «ДЕТГИЗа» выставил на Сталинскую премию Конашевича. Это был очень смелый по тому времени поступок, потому что только что Конашевича выгнали из Академии художеств, сделанного профессором. Всё это считалось… что Конашевич слишком, в общем, эстетичен, что он не подходит. Да. И это была радость для всех, потому что Конашевича, по-моему, все его любили. И только что он был выгнан из Академии, а тут, значит, «ДЕТГИЗ» это напечатал в газетах. И случился такой эпизод, который я, например, не могу забыть. Тогда это было невероятно большой пощёчиной не только Конашевичу – всем. Чуковский и Маршак… никогда они вместе не выступали. Всегда был какой-то очень остро чувствующийся конфликт между ними. Даже была такая шутка: «Уезжая на вокзал – он Чуковского лобзал, а, приехав на вокзал – „Вот дак сволочь“, – он сказал». Это конфликт между Маршаком и Чуковским. Я почему об этом говорю – потому что в 1953 году появилось в газетах письмо, подписанное Чуковским и Маршаком, о том, что Конашевич – замечательный художник, очень заслуженный, всё, но Сталинская премия – это другого порядка, другой масштаб, и, конечно, Сталинской премии Конашевич не заслуживает. Я не понимал, как могло появиться такое возмутительное письмо. И ни Маршак, ни Чуковский ни в чём вообще таком недобросовестном не были замечены. И только недавно уже мне наш друг-музыкант Андрей Решетин объяснил: «Как вы не понимаете? Это война корпораций. Писатели должны быть первыми, а художники – на подхвате. Это так же, как до Моцарта включительно автором оперы считался автор либретто, а не композитор. И также автором книжки должен быть только писатель, а художник – он только на вторых-третьих ролях». Вот в этом смысле я даже тогда этого не понимал. Ну, вообще с этими Сталинскими премиями… Уже в марте Сталин умер, тогда, значит, их когда выставили. А потом Сталинских премий не дали никому в этом году. И так со Сталинскими премиями было покончено. А мой брат очень хорошо всё понимал. Дело в том, что одновременно со Сталиным умер Прокофьев. И известный критик музыкальный, у которого бывал мой брат, поскольку у него была дочь-красавица, сказал: «Неудачно умер Прокофьев. Теперь в этот день будут вспоминать только Сталина». А брат сказал: «Нет, вы же боитесь – будут вспоминать только Прокофьева». И они поспорили на шампанское, коробку целую. И Валерий выиграл это пари, потому что в первую годовщину, в 1955 году, вообще не было упоминаний в этот день, что умер Сталин – только умер Прокофьев.